Видеть всех за работой доставляло истинное удовольствие, и я должна признаться, что многое отдала бы, чтобы променять светскую жизнь гостиницы «Париж», которую я по-прежнему ненавидела, на жизнь в Глубоком. Там я бы занималась делом и приносила бы пользу. Но муж не мог покинуть должность и не хотел даже слушать о моих намерениях. Он даже дважды снаряжал в Глубокое экспресс-поезд, чтобы отправить меня туда, как гимназистку на каникулы. И из-за того, что Витя был очень занят и окружен большим количеством людей, и я бы добавила, купался в признании, он прекрасно обходился без меня. Бесконечные визиты, полдники и ужины в Петербурге порядком мне наскучили, а в Глубоком я была счастлива, что могла чудесным зимним днем поехать на санях на станцию (Макар в итоге купил пару лошадей, которым требовались экзерсисы) встречать составы с фронта. На фронте все было спокойно, царило абсолютное затишье, и тем не менее каждый день привозили больных и раненых. Надо было видеть, как сестры милосердия, зачастую совсем девочки, привычно вскакивали в вагон, чтобы отнести ужин, хлеб и т. д. Никого никогда не обделяли в столовой, солдаты уходили хорошо подкрепившись и при табаке. Неудивительно, что мужу так сложно было вернуть меня в лоно семьи.
Глава 54. Третье сентября
Глава 54. Третье сентября
Я вернулась в лоно семьи первого марта экспресс-поездом, который послал за мной муж, известив меня, что вернулась его невестка Елена из Галиции и нашла нам замечательную квартиру с обстановкой на Мойке. Это все меняло. Я больше не буду чувствовать себя, как на мельнице, приходя домой. И потом тетя Кехли уже не будет в двух шагах от нас, и она не сможет заходить по пять раз на дню именно тогда, когда меньше всего этого хочется.
Тетя Полина, кузина моей покойной свекрови, была очень приятная и обходительная, но когда она начинала о чем-нибудь разглагольствовать с невероятным апломбом, требовалось огромное терпение, чтобы слушать ее. И я не слишком-то радовалась ее расположению, поскольку однажды чуть с ума не сошла, слушая, как она в деталях описывала роскошные туалеты, которые носили сорок лет назад элегантные дамы высшего света, с которыми она общалась. Я ее перебила, выказав крайнее нетерпение: «Я их не знала и не видела этих дам, что мне с того, сколько воланов было на их юбках и локонов на парике?» Это было слишком неуместно. И я это прочувствовала, особенно когда «не видела, не знала» стало частенько повторяться в нашем кругу.
В общем, я была неимоверно счастлива, что мы съезжаем из гостиницы и будем жить в очаровательной квартире, которую нам нашла тетя Елена. Квартира находилась на втором этаже и имела хорошее расположение. Все пять комнат были уже обставлены. Елена, все еще полная энергии, помогла нам обустроиться и больше месяца прожила с нами. Казалось, мы заново начинаем семейную жизнь после развода. Разводом мне показались четыре месяца в гостинице «Париж». И поэтому три весенних месяца на Мойке, 14 мы провели как молодожены.