Пытаясь меня оскорбить, они добрались до того, что мой муж сказал о сыне. Я говорила с Еленой об этом, потому что она была в комнате умирающего, и я даже думала, что она слышала его слова и поскольку они меня крайне удивили, я спросила ее о причине такого поведения. Они обрушились на меня, тогда как единственным моим желанием и целью было быть полезной этому мальчику, который напоминал мне отца, хотя совсем не был похож на него чертами лица, но он был тонкий, стройный и худощавый, как и Виктор в его годы. Ну и потом это был его сын, а было ли у меня что-то дороже на этом свете, чем воспоминания о моем усопшем муже?

Короткая записка на французском языке, которую я отправила тете Полине, должна была заставить ее задуматься о неоправданной несправедливости в отношении меня. Я могу процитировать, так как у меня сохранилась копия. Пятого ноября 1916 года: «Сударыня, мне грустно узнать, что Вы находите удовольствие, нелицеприятно высказываясь обо мне с теми, кто хочет это слушать. Включая абсолютно незнакомых людей, вменяя мне жестокость по отношению к бедному Диме, хотя он единственный, благодаря кому я еще живу, надеясь, что смогу быть ему полезной. Прости Вас Господь, сударыня, так как Витя видит, что происходит в наших сердцах и разделяет со мной мою печаль. Несправедливость по отношению ко мне не принесет Вам счастья».

Алина первой сообщила мне об этих пересудах. Она пришла ко мне однажды взбудораженная и сказала, что была в ужасе, узнав о гадостях, которые распустили эти дамы относительно того, что я хотела заставить Диму отказаться от наследства отца. Она прекрасно знала, что у него не было никакого состояния. Но ее брала оторопь от страха, что до меня дойдут эти слухи, и я буду иметь полное право почувствовать себя недостойной женщиной. Она добавила, что если нечаянно об этом узнает Дима, то огорчится и устроит этим дамам скандал, так как он прекрасно знает, что у отца не было состояния, и что он испытывает ко мне абсолютно слепое доверие. Я успокоила Алину и решила управиться с этими змеями, не обсуждая этот вопрос с госпожой Кехли, которую больше не хотела видеть, но которая утверждала, что эти сплетни распустила Елена.

Елена в очередной раз уехала со своими сестрами милосердия в Киев. Только письмо, которое я ей отправила туда, не было деликатным. Она тоже не хотела меня больше никогда видеть, поскольку именно она меня оклеветала. А тетя Полина лишь передала ее слова, и на ней не было большой вины, тогда как Елена, которую я так любила, поскольку ее красота и живость так напоминала мне мужа, утверждала, что я хочу заставить Диму отказаться от наследства отца.