В конце апреля 1859 года Австрия, получив отрицательный ответ Пьемонта на свой ультиматум, начала войну, ставшую отправной точкой грандиозных событий, в результате которых к маю 1860 года Сардинское королевство значительно расширилось. Теперь Северная (за исключением Венецианской области и некоторых других территорий) и Центральная Италия находились под стягом Савойского дома. Такого единения итальянских земель не было с начала века, когда на полуострове хозяйничали французы. Но было ли это финальной точкой амбиций пьемонтцев или просто благоприятным стечением обстоятельств? Где государственный предел национальной энергии, копившейся много веков и сдерживаемой силой? Как показали последующие месяцы, главное удивление правителей и жителей Европы, пристально вглядывавшихся в итальянские просторы, было еще впереди.

В тот момент, когда в Турине правительство и депутаты парламента горячо обсуждали вопрос о присоединении Ниццы и Савойи к Франции, на юге Апеннинского полуострова происходили чрезвычайные события, которые позднее некоторыми воспринимались и романтизировались, словно ожившая древняя легенда о смельчаках, отправившихся за моря за свободой и счастьем.

Однако драматизм ситуации в первой половине 1860 года в реальности был конечно же далек от легенд и фольклорных сказаний. В этот момент, как показало время, «итальянский вопрос» не только не растерял своего динамизма и актуальности в глазах мирового сообщества, но и неожиданно приобрел новое дыхание, поразившее буквально всех через несколько месяцев своим конечным результатом.

«Парадоксально, — удивляется Хердер, — но уступка Ниццы Кавуром привела к следующему, чрезвычайно важному этапу объединения Италии. Ницца была не только местом рождения Гарибальди, но и его избирательным округом. Он был так разгневан уступкой родной земли иностранной державе, что начал собирать добровольческий отряд в Куарто, на побережье недалеко от Генуи, чтобы атаковать французов в Ницце. Но на Сицилии разразилась революция, и Франческо Криспи и другие убедили Гарибальди, что экспедиция на Сицилию, хотя и отчаянная, не будет столь опасной, как экспедиция в Ниццу»[480].

Дело в том, что расширение Сардинского королевства в духе воззрений Кавура и его соратников вызвало шоковое состояние у Мадзини и революционеров, понимавших объединение Италии исключительно через призму народного подъема, сметавшего со своего пути тиранов-королей и их прислужников. За последний год в северной и центральной части полуострова революционеры без шансов уступили умеренным либералам во главе с премьер-министром Пьемонта, которые сохранили авторитет власти, порядок, буржуазный уклад жизни и королевскую власть. Поэтому в начале 1860 года взоры приверженцев левых взглядов обратились на юг Италии, где правили Бурбоны и процветал клерикально-консервативный режим. Молодой неаполитанский король Франциск II продолжал общую линию своих предшественников, поддержанную Святым престолом и рядом европейских государств. Проигранная Австрией война 1859 года, крушение договоров, подписанных в ноябре в Цюрихе, национальный подъем в центральной части Италии и ее аннексия Пьемонтом заставили Неаполь придерживаться более умеренной внутренней и внешней политики. Но подобие реформ в Неаполитанском королевстве не могло в корне изменить существовавший режим.