Уважаемая мисс Негри!

Я попросил мисс Пикфорд, которая является моей пациенткой, передать Вам это письмо, поскольку я не могу отдать его Вам лично, из рук в руки. Дело в том, что я уезжаю в свой загородный дом, чтобы прийти в себя после этой ужасной трагедии и невероятно напряженной работы в течение прошедшей недели. Я был с Руди до самого конца. Он оставался в сознании вплоть до последнего получаса жизни. Мы с ним планировали отправиться вместе на рыбалку, когда он выздоровеет, и вот когда я сидел у его ложа, он вдруг сказал: «Доктор, боюсь, что не смогу съездить с вами на рыбалку. Но мы же, вероятно, встретимся на том свете. Кто знает?»

И через несколько минут, до того как потерять сознание, он снова заговорил: «Пола… если она не приедет вовремя, передайте ей, что я думаю о ней…»

Он не смог закончить предложение, поскольку в этот момент уснул вечным сном.

Альберто получил трагическую новость о смерти брата, когда еще был на борту судна, на котором он вместе с семьей направлялся на родину, в Италию. Он оставил жену и сына в Неаполе, а сам вернулся на том же корабле в Нью-Йорк, где мы с ним и встретились. Мы упали друг другу в объятия и разрыдались. Я воскликнула: «Совсем недавно мы все были так счастливы… Куда все пропало, Альберто? Куда?»

Альберто хотел отвезти тело Руди в Италию, чтобы захоронить его там рядом с покойными родственниками, однако друзья из мира кино настаивали на том, чтобы он упокоился с миром в Голливуде. Они считали, что будет правильно пребывать ему после смерти там, где он жил и работал столько лет, где стал всемирно знаменит.

После мессы в римско-католической церкви Святого Малахия, так называемой Актерской церкви, мы отправились в наш печальный путь домой. В небольшой группе близких покойному людей были Альберто, мистер и миссис Джордж Алмэн, Джеймс Квёрк (редактор журнала «Фотоплей»[244] и закадычный друг Руди) и я.