Я попросила Сержа не провожать меня при посадке на лайнер, так как о моей поездке в Европу киностудия Paramount информировала прессу, поэтому на борту меня должна была ожидать обычная толпа репортеров и фотографов. Присутствие Сержа только усилило бы слухи и сплетни, но именно этого я хотела избежать.

Наутро я задремала, сидя на верхней палубе в шезлонге с каким-то романом, и вдруг меня вырвал из полусна знакомый бодрый голос, раздавшийся из соседнего шезлонга:

— Доброе утро, Пола. Надеюсь, ты хорошо спала.

Это был снова он — Серж, уютно устроившись в своем шезлонге, грелся на солнышке, и только уголки рта топорщились в улыбке чеширского кота… Посмотрев в его сторону, я увидела, что карточка с его именем и фамилией вставлена в специальную щель, чтобы на время плавания зарезервировать шезлонг за ним. Я спросила саркастически:

— Что за неожиданные совпадения вдруг привели тебя на борт этого корабля?

Он покачал головой, будто сам считал случившееся совершенно невероятным, и значительно ответил:

— Ты просто не поверишь…

— Ну, кто бы сомневался? — кивнула я. — Все равно — расскажи.

— Полная загадка… Только мы попрощались, как я получаю телеграмму от отца с просьбой немедленно прибыть в Париж. Твой пароход отходил первым, и я помчался на пирс. Ну, повезло, конечно: я чудом смог купить билет на этот рейс.

— И все документы удалось мгновенно оформить, вот это да! — я не смогла не рассмеяться. — Ох, Серж, вот уж в самом деле чудо так чудо!

Впрочем, как оказалось, меня весьма порадовало, что он стал моим спутником на этом рейсе. Серж был очарователен, проявлял ко мне всевозможные знаки внимания и пользовался большой популярностью у остальных пассажиров. Дело было еще в том, что из-за своего положения всемирно известной кинозвезды я не раз попадала в неприятные ситуации, когда кто-нибудь желал познакомиться и даже подружиться со мною ради возможности использовать мое положение в обществе. Поэтому мне ничуть не хотелось завязывать приятельские отношения с незнакомыми людьми. Присутствие Сержа автоматически решало для меня подобные проблемы, ведь он легко отваживал всех, кто желал познакомиться. Казалось, его главной целью было дать мне возможность по-настоящему радоваться жизни. В самом деле, ну разве можно представить себе более замечательного кавалера?!

В последний вечер на борту лайнера мы стояли у релинга на шлюпочной палубе, вглядываясь во тьму и пытаясь разглядеть, когда появится неясный силуэт английского берега. Для меня этот миг всегда был волшебным, поскольку означал окончание сладостного существования будто между небом и землей, все дни во время переезда с одного континента на другой, из одного мира в другой, в совершенно иной образ жизни.