Когда он приехал к нам, то тут же сделал мне чудесное предложение: подписать контракт на съемки в двух кинокартинах. Я могла бы заработать больше, чем когда-либо прежде, поскольку получала право на участие в прибыли от проката. Но я решительно покачала головой:

— Простите, я больше не заинтересована в том, чтобы сниматься в кино.

— Вы слишком молоды, чтобы уйти на покой.

— Я и не ухожу на покой. Я лишь нашла для себя более серьезную карьеру.

Мы как раз шли по саду. Перед нами расстилалась панорама недавно засеянных полей. Я указала на них со словами:

— Вот теперь моя съемочная площадка — на натуре!

Еще я показала на коров, пасшихся на дальнем лугу.

— А вот и мои актеры. Все как одна — звезды!

Я взяла его за руку и мягко развернула в сторону замка.

— Этот дом построен при Людовике XV. Уверена, что ваши специалисты могут воспроизвести этот фасад всего за несколько часов. Однако лишь это и получится — фасад… Пустая оболочка. У меня в жизни уже было столько поверхностей, плоскостей, а мой дом, он настоящий, прочный. Я могу жить в нем, растить ребенка. Отныне моя единственная карьера — это моя семья. Мистер Максвелл улыбнулся и сказал:

— Не сочтите меня невежливым, мисс Негри, но это просто ваша новая роль. Счастливая беременная женщина, ждущая ребенка. Но после того, как дитя родится и домашняя жизнь войдет в обычное русло, вы захотите сыграть какую-то другую роль. Я не успела ничего ответить, поскольку к нам из конюшни неторопливо подошел Серж, который там занимался со своими лошадьми. Я взяла его за руку, и мы, стоя в нашем саду в послеполуденный весенний час — Серж в своей одежде для верховой езды и я в одеянии из толстого твида и в удобных туфлях-«оксфордах» на низком каблуке, — как мне казалось, не могли не представлять собой максимально убедительную картину добропорядочной семейной жизни на лоне природы, в деревне. Может быть и так, но только не для мистера Максвелла. Будучи представленным моему мужу, он сказал:

— Я пытаюсь убедить вашу жену, что нужно вернуться в кино. После рождения ребенка ей захочется этого, я в том убежден и хочу надеяться, что она подпишет контракт именно с нами. Серж, потемнев лицом, ответил резко:

— Не тратьте свое время зря. Княгиня Мдивани никогда больше не появится на экране. Я хочу, чтобы такие, как вы, зарубили себе на носу: она навсегда ушла из кинематографа!

Мистер Максвелл ничего не ответил на эту тираду, извинился, что доставил нам беспокойство своим визитом, и тут же уехал в Париж. Когда его автомобиль исчез за горизонтом, я заметила Сержу: