Я однажды сказала ему, что невозможно даже предсказать, сколь многого он сможет добиться в жизни, когда, закончив колледж, начнет свою карьеру, работая в какой угодно сфере. «Что? Работать?! — воскликнул он, громко расхохотавшись. — Ах ты, душечка, какая же ты наивная…» Алекс собирался жить исключительно хорошо, при этом ни разу не опустившись до необходимости когда-либо работать. Поэтому неудивительно, что через пару лет он женился на Луизе Ван Аллен, юной красавице из Ньюпорта и наследнице большого состояния. Союз этот, правда, продержался недолго[267], но после того, как их брак был расторгнут, он женился на не менее прекрасной Барбаре Хаттон, которая была наследницей многомиллионного состояния семейства Вулвортов.

Мы с Сержем все с большей радостью предавались общению друг с другом. Нам куда больше нравилось просто поужинать вдвоем в гостиной на верхнем этаже, вместо всех этих грандиозных приемов на сорок или пятьдесят человек, которые мы прежде устраивали в огромном элегантном зале. Возможно, нам стоило было осознавать, какая опасность нас поджидала, поскольку мы оба очень рассчитывали, что будущий ребенок укрепит наши отношения и сгладит все их недостатки. Если прежде множество гостей отвлекали нас от проблем, делали совместную жизнь выносимой, то теперь эту задачу выполняли наши фантазии о будущем нашего, еще не родившегося, отпрыска.

Однажды утром я проснулась от неожиданно возникшего во мне странного ощущения, что мое тело больше мне не принадлежит. Хотя умом я понимала, что роды должны начаться довольно нескоро, я инстинктивно восприняла это ощущение как сигнал, что мы почему-то неверно определили сроки и на самом деле роды у меня вот-вот начнутся… В полной панике, я разбудила Сержа с криком:

— Началось…

Он принялся успокаивать меня, сказав, что это невозможно.

Я взяла его руку, положила ее на живот:

— Чувствуешь, как он движется, — сказала я, дивясь этому чуду. Мы долго сидели так молча, охваченные благоговейным трепетом. Я впервые ощутила, как внутри моего тела жило дитя. Серж объяснил:

— Просто он так же сильно хочет родиться, как мы желаем увидеть его.

— Не «его», а «ее», — поправила я мужа.

Мы засмеялись, потом заплакали и прильнули друг к другу, вне себя от радости, охваченные воодушевлением от первого признака ожидаемой нами новой жизни.

Тем временем кинокомпании со всего мира то и дело присылали мне свои предложения. Одним из самых настойчивых было внимание со стороны компании Gaumont-British. Мистер Максвелл, глава компании, приехав по делам в Париж, настоял на встрече, он лично желал встретиться со мною. Он попросту не поверил тому, что я действительно решила прекратить сниматься в кино, и не предполагал, что мое объявление об этом было правдой.