Старый генерал Мдивани, подверженный своим фаталистическим российским страхам, боясь сглазить наступившее счастье, лишь заламывал руки и жалобно восклицал: «Лишь бы так и дальше. Лишь бы так и дальше». Между тем мы с Сержем ни перед чем не останавливались, доводя до абсурда нашу дурацкую свару вокруг пола будущего ребенка. Так, для детской каждый из нас выбрал свое помещение, бывшее таким же светлым и веселым, как и у другого, а потом еще каждый пригласил своего декоратора для ремонта комнат. При этом детская Сержа была в голубых тонах — для сына, а моя в розовых — для дочки.

В ту долгую зиму мы редко ездили в Париж, и наши друзья тоже старались избегать поездки по плохим дорогам, чтобы добраться до нас. Эти месяцы, проведенные наедине друг с другом, были самым счастливым временем нашего супружества. Я каждый день отправлялась в маленькую часовню, стоявшую на нашем участке, чтобы там преклонить колена перед статуей Иоанна Богослова, созданной еще в годы существования монархии. Она, чудом сохранившаяся, была найдена среди руин старого здания дворца, который сожгли в годы Французской революции. Я ставила свечи у алтаря, благодаря Господа за свое огромное новообретенное счастье, и молилась, чтобы оно продолжалось и дальше.

Семейство Мдивани той зимой было практически нашими единственными гостями. Однажды днем ко мне в комнату влетела Руся, которая восторженно обвила меня своими руками.

— Мамочка, дорогая! — воскликнула она. — У меня невероятная новость. Я выхожу замуж за Хосе Мария Серта!

Я уставилась на нее в полном недоумении:

— А как же Мися?

— Они расходятся, очень по-дружески. И мы все по-прежнему будем близкими друзьями.

Она счастливо кружилась по комнате.

— Больше ни о чем не нужно беспокоиться. Вот хорошо-то! Могу позволить себе купить все что захочу. Наконец-то смогу сделать тебе свадебный подарок, который тебя достоин. Серт обещал сделать твой бюст. Это и будет наш запоздалый подарок.

С большой любовью!

И правда: как она обещала, через некоторое время бюст привезли, и с тех пор это одно из моих самых любимых произведений искусства, которым я очень дорожу. В выходные у нас иногда гостил младший брат, Алекс, который приезжал из Кембриджа, где заканчивал свое образование. Ему досталась немалая толика убийственного шарма всех членов семейства Мдивани, поэтому девушки влюблялись в него с первого взгляда. Он был баловнем лондонского и парижского света. Алекс часами забавлял меня историями о своих амурных похождениях, напуская на себя самый невинный вид, а порой испрашивал моего совета, когда окончательно запутывался в любовных интригах и дело принимало слишком серьезный оборот. Правда, ему ни на секунду не удавалось обвести меня вокруг пальца, поэтому я обычно с улыбкой говорила: «По-моему, Алекс, ты лучше всех можешь справиться с собственными проблемами». Хотя Серж был слишком высокого роста, чтобы во время игры в поло сидеть на пони, как полагается, он обожал этот спорт, и наша конюшня наполнилась этими великолепными низкорослыми лошадками. Но все же на любой из них его ноги практически доставали до земли. Алекс очень завидовал брату: у него был целый табун пони. «Зачем ему столько кляч? — ворчал он. — Ему нужна всего одна. А ведь я его брат… — Тут он тяжко вздыхал. — Не думаю, что вообще когда-нибудь смогу приобрести себе хоть одну такую». После таких слов мне ничего не оставалось, как сделать для него приятное и подарить Алексу поло-пони, который, впрочем, оказался первым в длинной веренице лошадок. Алекс обладал неотразимым качеством: позволяя людям что-то сделать для себя, он предоставлял им возможность испытывать большое удовлетворение…