— Я постараюсь…

Мама обняла меня, и мы обе расплакались.

— У тебя все получится. У тебя всегда получалось, даже когда я не верила в это. Ты снова добьешься успеха. Я знаю, что так будет!

Я подписала этот контракт, затем села на строжайшую диету, стала заниматься физическими упражнениями, чтобы обрести нужную форму. Через полтора месяца мучений мое здоровье восстановилось и, соответственно, возникло прежнее рвение к работе. Гастон Равель[268], который был назначен режиссером фильма, приезжал ко мне на своем автомобиле, чтобы мы обсудили сценарий. У нас было полное согласие относительно интерпретации моей роли, а его видение, как в целом снимать этот фильм, вызывало у меня большое доверие к этому проекту. Впервые за много месяцев я вновь почувствовала себя счастливой и сочла хорошим предзнаменованием хотя бы то, что вся эта история с ожерельем происходила в тот же период и в той же обстановке, что и история с Дюбарри. Более того, роль мадам де ла Мотт содержала все элементы, которые позволяли бы сыграть ее с таким же воодушевлением, с каким я смогла в прошлом представить другую знаменитую куртизанку. Ведь и эта была соблазнительницей, авантюристкой, тоже отличалась остроумием и коварством. В общем, эта роль была идеальной возможностью для весьма успешного возвращения на экраны кинотеатров.

Съемки фильма должны были вот-вот начаться, и тут как раз вернулся из Америки Серж, который не имел ни малейшего представления о моих планах. Понимая, как он отнесется к моему желанию вернуться в кино, я преднамеренно не писала ему об этом, а компания Pathé также не распространяла какой-либо предварительной рекламы. Я убедила их, что позже для этого еще будет достаточно времени и буду всячески сотрудничать с их отделом рекламы, если только новость о моем участии в этом фильме будет временно сохранена в тайне, пока я сама не расскажу об этом своему мужу.

Как и следовало ожидать, Серж пришел в бешенство. Когда я не сумела урезонить его, это попыталась сделать мама:

— Ты не должен мешать ей. Она же просто убивала себя. Помнишь, как она выглядела? И посмотри на нее теперь: она снова ожила.

Я раздраженно сказала ей:

— Мама, это бесполезно. Он упрямится, потому что хочет, чтобы все было так, как он скажет. Предупреждаю тебя, Серж: что бы ни случилось, вина твоя…

Мы спорили часами, и наконец Серж снизошел до того, чтобы прочитать сценарий, а затем сказал, что если он его одобрит, тогда уже обещает не мешать моей работе.

— Там в одном месте… там один момент… — пролепетала я, но мама подала знак, чтобы я замолчала и не мешала ему познакомиться с текстом.