Я по сей день не в силах постичь, осознать, как могло случиться то, что произошло со мною после этих слов. Возможно лишь одно объяснение: еще не исчезло то чувство, которое связывало нас раньше. Пусть оно почти умерло, однако в нем осталась достаточная толика жизни, чтобы победить мой рассудок, мой здравый смысл. Когда я поглядела на красивое, исполненное мольбой лицо Сержа, увидела его глаза, пылавшие, казалось мне, искренней му́кой, я совершенно потерялась и вдруг услышала, будто со стороны, собственный голос, выражавший согласие на примирение с мужем…

Би-би-си передала новость об этом в своей радиопередаче еще до того, как я смогла освободиться и позвонить Глену, чтобы все объяснить, и уже через несколько часов получила от него формальную поздравительную телеграмму. Он желал мне счастья и писал, что будет рад встретиться со мною и моим мужем, если мы когда-либо окажемся в Лондоне.

Что касается любвеобильной примадонны Сержа, она, говорят, устроила такую грандиозную истерику, когда новость сообщили ей, что в тот вечер ее дублерше из второго состава пришлось выйти вместо нее на сцену Opéra-Comique.

Мы вернулись в замок, чтобы попытаться провести эксперимент — вновь пожить семейной жизнью, заняться хозяйством и так далее, хотя это, конечно, с самого начала было обречено на провал, потому что существовавшее ранее чувство взаимного уважения уже было непоправимо уничтожено. Единственное, что как-то удерживало нас вместе, это быстро угасавшие узы физического влечения. Серж, однако, явно не понимал, что, глядя на него, я нередко ловила себя на мысли: что же я могла когда-либо находить привлекательным в правильных чертах его лица?

Моя осенняя депрессия прекратилась в одно октябрьское утро[290], когда Серж вбежал в мою комнату с новостью: на бирже в Нью-Йорке произошло обвальное падение цен на акции. Эта финансовая катастрофа радикально изменила мою судьбу, как, впрочем, и судьбы очень многих людей. Неясно было, насколько сильно я пострадала. Мы жили расточительно, исходя из того, что у меня за душой миллионы долларов, вот только какое-то количество этих долларов — но какое именно? — существовало в виде вложений в акции, которые неожиданно превратились в бесполезную бумагу, не имевшую никакой ценности. Столкнувшись с экономическим кризисом, совпавшим с моими эмоциональными проблемами, я ни словом не возразила против настоятельного требования Сержа отправиться в США, чтобы он разобрался на месте, какие из моих инвестиций еще возможно спасти. Более того, я даже вздохнула с облегчением…