Молчу. Наина Иосифовна вдруг искренне и просто: «Знаете, Ирина, у меня уже никого не осталось во власти, к кому я могла бы обратиться, кроме разве что преданного нам Владимира Николаевича Шевченко. Но я попробую что-нибудь сделать». Сделал, как всегда, наш друг Владимир Петрович Лукин.

Тогда, летом 2007 года, мне некогда было разбираться, действительно ли «Примаков хотел подсидеть Ельцина». Надо было спасать Юру. И вот теперь, когда его уже давно нет со мной, когда ушел из жизни и Евгений Максимович, задумалась – почему у Наины Иосифовны вдруг прорвалась такая неприязнь к Примакову?

Мог ли Примаков стать президентом России?

Мог ли Примаков стать президентом России?

Во второй половине своего пребывания на посту президента Ельцин все больше опирался на силовые структуры и на зародившихся олигархов. Интеллектуальный Президентский совет превратился в ширму, которая вскоре была отброшена. Из Совета выходили честные люди. Карякин в 1994 году написал Ельцину резкое письмо и вскоре вслед за Лацисом вышел из Совета.

Образовалась «семья» – так стали называть ближайшее окружение Ельцина, несомненно придавая этому криминальный смысл. Ведь речь шла не только и не столько о реальной семье Ельциных, но прежде всего о тех олигархах (Березовский был на первом плане), что обволакивали эту семью, обеспечивая ей определенные блага и материальные гарантии на будущее. Обозначилась новая мрачная перспектива: к власти приходят силовики или чекисты с «чистыми руками», к которым почему-то все больше прилипало национального богатства.

А Примаков, человек политики и науки, но не бизнеса, честный, неподкупный, готовый к разумным компромиссам, но отнюдь не к «сговору», никогда не опускавшийся до сервилизма и холуйства, был по природе своей антагонистом этих новых олигархов и всей коррупционной системы. Примаков не был связан ни с «семьей», ни с новыми кланами. Потому о нем и осталась хорошая память.

Как-то весной 1999 года на заседании правительства министр юстиции Крашенинников докладывал об амнистии 94 тысяч человек. И вдруг Примаков заметил: «Вот и хорошо. Освободится место для тех, кого будем сажать за экономические преступления». Все любители махинаций и «откатов» во власти и бизнесе его побаивались. Другой вопрос, что Примакова опасались и многие либералы и демократы, видя в нем угрозу реванша коммунистов, с которыми премьер шел на некоторые компромиссы.

В конце своего второго срока Ельцин менял премьеров и вообще кадры как перчатки. Он уволил пятерых премьер-министров, сорок пять вице-министров, сто шестьдесят министров. В увольнениях не было ничего личного. Просто происходили новые «загогулины».