В 1998 году случился серьезный финансовый и экономический кризис, перераставший в политический. Несколько лет при премьере Черномырдине страна жила взаймы. Деньги занимали и за границей, и внутри страны, продавали государственные краткосрочные обязательства (ГКО). Чтобы поддержать рубль, Центральный банк ежедневно продавал по двести-триста миллионов долларов. И в черную пятницу 14 августа 1998 года российский валютный рынок практически перестал существовать. А в понедельник 17 августа страну охватила паника: все бросились скупать валюту, вкладчики побежали в банки забирать деньги. В магазинах стали сметать все товары, особенно технику, чтобы избавиться от «деревянных» рублей.

Уже очень больной Ельцин и призванный им обратно в правительство Черномырдин не знали, что делать. Последнего Дума два раза не утверждала на пост премьер-министра. Наступил какой-то всеобщий кризис доверия. В администрации президента и в Думе судорожно перебирали кандидатов на должность премьер-министра: Александр Лебедь, Юрий Лужков, коммунист Юрий Маслюков, бывший председатель Госплана. Тут Явлинский, лидер фракции «Яблоко», с думской трибуны предложил Е. М. Примакова: фигура компромиссная, в партии не входит, к финансово-промышленным группам не принадлежит, ни в чем дурном не замешан.

Ельцин согласился на Примакова: да, нужен «тяжеловес». Но неожиданно получил отказ, причем трижды, от самого «тяжеловеса». Евгений Максимович откровенно сказал президенту в доверительной беседе на даче: «Такие нагрузки уже не для меня. Хочу доработать спокойно. Вместе уйдем на пенсию в 2000 году». Он даже сделал восьмого сентября заявление: «Признателен всем, кто предлагает мою кандидатуру на пост председателя правительства. Однако заявляю однозначно: согласия на это дать не могу».

Возможно, некоторые со мной не согласятся, но я уверена, что Евгений Максимович действительно не стремился к высшей власти и считал свой пост министра иностранных дел хорошим завершением политической карьеры, тем более что ему шел семидесятый год, а браться предстояло бы за решение практически неразрешимой задачи. И все-таки Евгений Максимович согласился. Согласился как государственник, как человек, всегда болевший за дело, за страну.

Не будет преувеличением сказать, что с его назначением на пост главы правительства страна вздохнула с облегчением. Снята была угроза роспуска парламента, импичмента президента, политических схваток на фоне глубокого финансового и экономического кризиса. В Думе за Примакова проголосовали все политические партии, кроме Жириновского, который понимал, что этот премьер ни при каких обстоятельствах не будет покупать голоса думцев, а потому его соколам он не нужен, да и, как всегда, когда ему ничего не грозило, можно было покичиться фрондерской позицией.