Ельцин: Вы выполнили свою роль. Теперь, очевидно, нужно будет вам уйти в отставку. Облегчите мне эту задачу, напишите заявление об уходе с указанием любой причины. Примаков: Нет, я этого не сделаю. Облегчать никому ничего не хочу. <…> вы совершаете большую ошибку. Дело не во мне, а в Кабинете министров, который работает хорошо: страна вышла из кризиса[63].

Ельцин: Вы выполнили свою роль. Теперь, очевидно, нужно будет вам уйти в отставку. Облегчите мне эту задачу, напишите заявление об уходе с указанием любой причины.

Примаков: Нет, я этого не сделаю. Облегчать никому ничего не хочу. <…> вы совершаете большую ошибку. Дело не во мне, а в Кабинете министров, который работает хорошо: страна вышла из кризиса[63].

Провожали Е. М. Примакова члены правительства стоя и аплодисментами. От награждения высшим орденом страны Евгений Максимович отказался. Ельцин позже признал в своей книге «Президентский марафон»: «Это была самая достойная отставка из всех, которые я видел. Самая мужественная. Это был в политическом смысле очень сильный премьер. Масштабная крупная фигура»[64].

«Надо сохранять порядочность, чтобы самому чувствовать себя человеком всегда», – сказал Примаков в одном интервью Бэлле Курковой. Да, он был всегда порядочным человеком, сохранял верность слову при достигнутом компромиссе. Реликтовое качество поведения в большой политике.

Показательно, что и сам Борис Николаевич в какой-то момент задумался, а не сделать ли Примакова преемником. И даже бросил ему этот «пробный шар», который премьер отбил: «Всякое безумство должно иметь пределы. Я исчерпал свое, согласившись на премьерство…» Евгений Максимович в телевизионном интервью сказал: «…хочу заявить тем, кто занимается антиправительственной возней: успокойтесь, у меня нет никаких амбиций или желания участвовать в президентских выборах».

Ельцин, разочаровавшись в своей прежней ставке на интеллигенцию, на экономистов-«умников», начал искать выходца из силовых структур. Он был уже совсем плох – перенес пять инфарктов. В стране сильны были антиельцинские настроения, раздавались голоса: судить президента за развал страны. «Семье» нужны были гарантии, что ее не тронут.

И главное: преемник должен был хранить верность своему крестному отцу и после того, как тот уйдет. Приемника нашли: молодого, умного, имевшего опыт работы во власти. Нашли среди чекистов. В конце концов демократия девяностых обернулась новым изданием русского самодержавия.

В последние годы Примаков тяжело болел. Рядом были Ира, жена, врач и, конечно, дочь Нана, внуки, близкие друзья. Он ушел 26 июня 2015 года.