Резонанс от этого «разноса» еще долго звучал в консульских представительствах разных отдаленных стран. Я сама стала тому свидетелем. Приехав в 1991 году на Всемирный конгресс политологов в Аргентину, заметила, как исказилось лицо встречавшего меня «политолога в штатском», когда я назвала ему свое имя.
– Ах, это от вас склочница Ильина получила информацию о работе консульских отделов в Латинской Америке?
– Возможно. Хотя полагаю, вы преувеличиваете мои заслуги перед отечеством.
Конечно преувеличивал. Не будь делового напора Н. И. Ильиной, я, как и все, ну, большинство из тех научных работников, кому тогда разрешали ездить, смиренно промолчала бы, даже восприняла все издевательства как должное. Воспитание было советское, и как постоять за себя, мы не знали, вернее, не умели. А вот Ильина, еще в юности прошедшая жесткую капиталистическую школу труда в Шанхае, воспитавшая в себе ответственность, дисциплину и одновременно всегда и от всех требовавшая к себе уважения, выделялась среди нас своей «породой», не просто дворянской, но человеческой. Уж она-то знала: «Не постой за волосок, головы не станет». И в то же время пообещать что-то и не сделать, забыть о деловой встрече, не выполнить к сроку работу – этого она не могла ни понять, ни принять. Многие побаивались ее, особенно ее слова. Скажет, как припечатает. Для меня Наталия Иосифовна была одним из нравственных ориентиров. Еще и потому, что была она хранителем русского языка и русской культуры.
И как же все это проявилось с началом перестройки, когда литературное начальство уже не могло удержать ни чиновничий Союз писателей СССР, ни своих редакторов-соглядатаев в газетах и журналах.
Мне особенно запомнился один из последних фельетонов Н. И. Ильиной в «Огоньке», хлесткий, беспощадный, обо всей этой литературной своре, кормившейся вокруг Союза и Литфонда, о тех, кто в долгой и упорной борьбе завоевал наконец себе
Геркулесовая каша
Геркулесовая каша
В 1987 году я получила трогательное и немножко смешное письмо из США от аспирантки Принстонского университета Маргариты Бальмаседы. Аргентинка по рождению, она, как я поняла из письма, с шестнадцати лет жила и училась в США.
Принстонский университет был, конечно, прекрасной визитной карточкой. Один из самых престижных вузов, известный своим «кодексом чести». Все студенты должны были придерживаться академической добросовестности, на экзаменах и при написании дипломов подписывать «клятву чести», что в ней нет плагиата. Привет от американских студентов нашему Мединскому!