Маргарита писала, что прочла в аргентинском журнале «СТРАНИЦА 12» («PAJINA 12») мое интервью и хочет приехать в СССР, учиться в аспирантуре Института мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР и чтобы я была ее научным руководителем. Далее следовала цитата из Марины Цветаевой, любимого поэта моей юной корреспондентки: «Все в тебе мне до боли нравится, даже то, что ты не красавица».
Эти слова меня и задели, и насмешили. Где она меня видела? Но потом поняла, что в журнале, наверное, была и какая-нибудь моя фотография, наверняка паршивая. В том году я почти месяц работала в Буэнос-Айресе в Научно-исследовательском центре проблем Европы и Латинской Америки (Centro de Investigaciones europeo-latinoamericanos) и много выступала с лекциями о перестройке в СССР. Интерес к нам тогда и на латиноамериканском континенте был огромный.
Ну что ж, посмеялась, но все-таки отправила ей официальное приглашение из ИМЭМО, благо это было нетрудно сделать. Не только наш институт, вся страна открывалась миру, в том числе и в научных контактах. С нами, научными сотрудниками академических институтов, хотели общаться те, кто знал нас по научным работам. Теперь приглашали именно нас, а не тех, кого обычно включали в официальные делегации. Мы говорили свободно не только на сугубо научные темы, но и по всем животрепещущим вопросам нашей жизни, нас обуревали надежды на лучшее, и скрыть этого было нельзя.
В своем приглашении я строго пояснила, что финансовые расходы должна взять на себя американская сторона. Приглашение ушло, ответа долгое время не было.
Но я недооценила целеустремленности и упорства своей новой знакомой. В августе следующего года из Международного отдела нашего института мне передали новое письмо, в котором Маргарита Бальмаседа, извинившись за долгое молчание, извещала меня о том, что приехать в СССР оказалось намного труднее, чем ей думалось вначале. Но, руководствуясь, как она писала, девизом Булата Окуджавы «мы за ценой не постоим!», наконец-то получила учебную визу на год, ждет ответа от Государственного комитета по образованию СССР и, вероятно, приедет в Москву в сентябре, чтобы работать над диссертацией и «стать свидетелем возрождения советского общества».
Вот так и возникло передо мной в сентябре 1988 года это симпатичнейшее американо-аргентинское «чудо-юдо». Как мне показалось, еще подросток, неуклюжий, в строгих очках, с обворожительной детской улыбкой и очень внимательным взглядом. Тут уже я почувствовала свою вину. Я не поехала встречать ее в Шереметьево, полагая, что американская славистка наверняка и язык хорошо знает, и деньги у нее есть, и доберется в конце концов сама до общежития для студентов и аспирантов АН СССР, что в Беляево.