И только исходя из здравого смысла рассуждала я в своем выступлении о том, что человечеству грозит не только ядерное, но и экологическое самоубийство, что человечество стало технологически смертным, а потому нужно «новое мышление» и диалог в международной политике.

От нервных перегрузок я заболела. Пропал голос, что со мной случалось и раньше во время чтения лекций в поездках по стране. Температура поднялась под 39. Я отказалась от выступлений и с трудом погрузилась в самолет, волоком протащив огромную сумку с научными книжками.

В Лиму прилетели почти в полночь. Все мои немногочисленные спутники – американцы, немцы и латиноамериканцы – практически без таможенного досмотра быстро рассредоточились по ожидавшим их машинам или такси. Я же после тщательного таможенного досмотра (все-таки кто их знает, этих русских, ведь поодиночке они не путешествуют, всегда в делегации, а тут какая-то подозрительная особа, еле на ногах стоит, шатается) вышла в зал аэропорта.

Впрочем, назвать словом «зал» этот барак, продуваемый со всех сторон (в ту ночь случился небольшой тропический ураган), было бы явным преувеличением. И в довершение всего выяснилось, что в столице введено чрезвычайное положение. Очередной военный переворот или его попытка.

Звоню в посольство – никого. Звоню дежурному консульского отдела: «Что мне делать? Мой самолет на Гавану завтра. Где переночевать? Не пришлете ли машину? В какую гостиницу поехать? Можно ли просто переночевать в посольстве?» На все вопросы – знаменитое громыковское «нет».

– Ждите представителя «Аэрофлота»!

– А когда он появится?

– Завтра, перед рейсом.

– Пошли вы все к черту! – в сердцах сказала я (иногда мне отказывают тормоза) и улеглась на полу в обществе не успевших укрыться от ливня местных проституток и наркоманов. Взгромоздилась на чемодан с книгами, больше всего опасаясь, что если засну, у меня тут же украдут сумку с документами. Не повесишь же объявление: «Денег нет, а паспорт советский молоткастый вам не нужен. Мне же без него нет возврата на родину!»

На родину я все-таки улетела. Розовощекий представитель «Аэрофлота» появился за двадцать минут до вылета, провел кого надо в самолет, минуя таможенный контроль и взвешивание багажа. На мои жалкие попытки заявить о своих правах цинично заметил: «Насчет вас никто не распорядился!» Вот и весь сказ.

Как мы с Н. И. Ильиной расшевелили консульский улей

Как мы с Н. И. Ильиной расшевелили консульский улей

Юрий Карякин и Наталия Ильина. Наши четверговые посиделки. Москва. 1988

Эту историю я рассказала в тот же год писательнице Наталии Иосифовне Ильиной в одну из наших традиционных четверговых встреч на ее кухне.