Достоевсковедом она, слава богу, не стала. Уж очень оно огромное и разношерстное, это племя «ведов» или «едов» Достоевского, как я их называю. Но ее увлечение русской литературой оказалось серьезным и определило ее судьбу.

А началось всё еще в детстве. В доме Карлоса Ансиры много говорили о России. Отец Сельмы был страстным поклонником Гоголя, Достоевского и Чехова. Близкий друг его, кинорежиссер Гонсалес Мартинес Ортега, учился во ВГИКе. За обеденным столом он частенько рассказывал о московских друзьях, музеях, театрах. Отец с другом взялись даже сочинить пьесу о жизни Достоевского.

В нашей черемушкинской клетушке: Николай Шмелев, Эма Коржавин. В дверях Юрий Карякин обнимает свою «мексиканскую доченьку» Сельму Ансиру. 1989

Маленькая Сельма вслушивалась в их разговоры, в загадочные названия русских городов, представляла, как мчатся сани по снегу, и мечтала. А потом решила: выучу русский язык, буду читать Гоголя, Толстого и Достоевского и переведу для папы все, что он захочет. И в 1974 году Сельма отправилась учиться в Москву и стала первоклассной переводчицей.

Она рассказывала, что поначалу хотела писать диссертацию по Сервантесу и Достоевскому. Но когда начала читать в подлиннике русских классиков, захотела поделиться этим богатством со своими соотечественниками. Да еще и отец попросил ее пойти в ВААП[65], найти инсценировку по «Бедным людям» и перевести для него на испанский. И вот однажды сотрудник ВААПа, с которым Сельма подружилась, дал ей машинопись, отпечатанную на ротаторе – «Пастернак, Рильке, Цветаева. Письма лета 1926 года».

Сельма перевела эти письма. Книга вышла в Испании в 1984 году тиражом три тысячи экземпляров и быстро разошлась. Помню, моя «испанская мама» Энрикета прочитала ее и попросила найти ей книгу и по-русски. По-русски такой книги не было. Цветаева все еще была закрыта для нас.

В 1988 году Сельма с мужем, виолончелистом Мануэлем, с которым встретилась во время учебы в Москве, и маленьким сыном Давидом переехали в Испанию, в Барселону. Всякий раз, приезжая в Испанию в начале девяностых, а тогда таких поездок у меня было очень много, я встречалась с Сельмой и одно время даже жила в ее скромной и очень славной квартирке прямо у парка Гуэль. Но потом жизнь развела нас. Юра ринулся в политику, потом его инфаркт, операция на сердце в Кельне, долгое выздоровление… К тому же мы перебрались в Переделкино, я ушла из ИМЭМО, многие связи оборвались.

Наша новая встреча произошла в апреле 2002 года, когда мы с Карякиным поехали в Испанию, в Арагон, точнее в городок Тарасону, в Дом переводчика, работать над книгой о Гойе. И сначала завернули к друзьям под Валенсию, известному журналисту Хуану Кобо и его жене, переводчице Людмиле Синянской. И вот туда к нам и примчалась из Барселоны Сельма. Из машины выскочила молодая, веселая, лучезарная девчонка.