Итак, возвращаюсь после трехнедельной поездки, кидаю в поддон лицензию, а диспетчер говорит:

— Эй, Гласс, где шатался?

— Был занят, надо было помочь матери.

— Ну да, ну да.

На том все и кончалось.

В нашем таксопарке работали настоящие чудаки. Один таксист был вылитый Иисус Христос. Конечно, нам неизвестно, как выглядел Христос на самом деле, но он наверняка походил на этого парня: тощий, длинноволосый, бородатый, в глазах — какое-то непреходящее изумление. Он писал книгу «Семь лет за рулем», говорил, что собирает тут материал для книги. Конечно, он ничем не отличался от нас, остальных: работал таксистом, потому что это была довольно неплохая поденная работа.

Спустя пять лет, в 1978-м, когда мне заказали написать «Сатьяграху» для Нидерландского оперного театра, я завязал с такси. Я совершил жест, которым, как я надеялся, подвел черту. А именно, собрал свои «орудия труда»: зажим для листка Комиссии по делам такси и лимузинов, на котором я должен был отмечать время и место каждой посадки и высадки пассажиров; картонную коробку от сигар «Датч Мастерс» — я клал ее на переднее сиденье рядом с собой, держал в ней монеты и долларовые купюры для сдачи (крупные купюры всегда засовывал подальше, в карман брюк, чтоб не украли, — в брюки, а не в карман рубашки, потому что летними вечерами, когда ты ездишь с опущенным стеклом, чтобы не задохнуться, чья-нибудь рука может выудить деньги из твоего нагрудного кармана); мои старомодные механические карманные часы, прикрепленные шнурком к зажиму для листка, — все это я отдал своему другу, писателю Стоуксу Хауэллу, который тогда только пришел работать в «Дувр» и в итоге оттрубил там десять лет.

— Вот, — сказал я. — Забирай. Может быть, если я тебе их отдам, мне никогда больше не придется этим заниматься.

И правда, не пришлось.

К 1973 году наша профессиональная карьера встала на твердый фундамент. Джоанн была постоянно занята в театре, а на приработки отвлекалась по случаю; я тоже был все время занят: водил такси, ездил на гастроли, сочинял музыку, поскольку задался целью ежегодно делать новую концертную программу. Мы переселились поближе к работе — в Ист-Вилледж, в квартиру на углу 14-й улицы и Второй авеню. Труппа «Мабу Майнс» все еще играла в «Ла МаМе».

Малыши беспрерывно радовали, изумляли и удручали нас: смесь всех этих чувств обуревает человека, когда у него есть маленькие дети. Радость, изумление, а иногда — подавленность от постоянной нехватки времени. Ночью то и дело вскакиваешь с постели, а днем приходится работать. Возможно, в традиционной семье, где «жена сидит дома с детьми», это не создавало проблем. Папа уходил на работу, мама оставалась дома и присматривала за детьми, потом папа приходил домой и, как положено, требовал подать ему ужин в семь вечера. В те времена такая модель семьи все еще была распространена.