Но принимали! От всех желающих примкнуть к Андерсу!

Поляки были готовы на любые испытания. Многим соотечественникам Вольфа до смерти надоело прозябать в Советской России на птичьих правах. Отправка на фронт казалась им куда меньшим злом, чем голод в еще не оттаявшей Сибири.

В заключительном слове Мессинг объявил, что покупает на свои средства боевой самолет и дарит его самому храброму польскому летчику, который будет воевать на русском фронте. Весь зал встал и запел «Еще Польска не згинела…», что привело его в восторженное состояние.

В тот день общей национальной мыслью всех собравшихся на концерт соотечественников была мечта – «скорее на фронт!», «скорее домой!», «сломаем хребет фашистскому зверю!»

На следующий день по совету замначальника НКВД Вольф отправил телеграмму советскому правительству с рапортом о горячем желании Мессинга В. Г. внести посильный вклад «в разгром фашистского зверя», для чего Мессинг В. Г. готов приобрести на личные средства боевой истребитель. В. Г. Мессинг просит вручить самолет самому храброму польскому летчику.

После того, как местная газета опубликовала статью о Вольфе Мессинге, купившем на свои средства самолет и передавшем ему товарищам по оружию, в нашей конторе разразилась буря.

Догадываетесь, в чем обвинил его Трофимчук?

То-то и оно – никакому магу или здравомыслящему норматику в голову не пришло бы, что можно инкриминировать человеку, совершившему патриотический поступок. Степан Антонович признал его виновным в том, что с подобного рода инициативами нельзя выступать без согласования с партийной организацией.

Когда на расширенном собрании Степан Антонович высказал мнение, что человеку, пренебрегающему волей коллектива, а также мнением партийных органов, не место в славных рядах советской интеллигенции, и коллектив дружно зааплодировал ему, Вольф как-то сразу догадался, что пора уносить ноги из Новосибирска. Как спасение Мессинг воспринял предложение симпатичного капитана из управления Новосибирского НКВД отправиться в Среднюю Азию и выступить перед поляками, собиравшимися там под красно-белым стягом. Он, не задумываясь, дал согласие на гастроли в Ташкенте.

Глава III

Глава III

Сейчас Мессингу трудно вспомнить название полустанка, на котором в его купе подсел новый пассажир. Это было часа в три ночи, когда он с трудом задремал. Разбудил его паровозный гудок и громыхание двери, которую кто-то пытался открыть с наружной стороны. Спросонья его ужаснула мысль: не оказался ли он в революционном Гамбурге и не пора ли поднимать руки и доставать бумажник? Однако голос в коридоре, круто выражавший свое недовольство, а также стук в дверь заставили его поспешить. Он бросился к запору и едва не воткнулся лбом в дверь, когда осознал, что именно доносится снаружи.