15.2.1942

Итак, в этом году война не закончится. Вчера англичане дали выйти из Бреста трем большим немецким кораблям, которые целыми и невредимыми продефилировали через весь Ла-Манш и благополучно причалили в одном из портов Германии. И теперь смеются над англичанами. И правильно, я бы тоже смеялся, если бы мне было смешно.

А вечером сам Черчилль, сам «whiskyseliger»[486] и «besoffener»[487] Черчилль, в коротком выступлении по радио уведомил мир, что Сингапур пал. Сплошные успехи. «Шарнхорст», «Гнейзенау»^{28} и «Принц Ойген»^{29} плавают по Ла-Маншу. Японцы получают «непокоренный» Сингапур, а ты, бедный гражданин новой Европы, должен верить. В Париже появился новый анекдот на эту тему. В чем разница между англичанами и Господом Богом? Ни в чем. И англичане, и Господь Бог незримы, но в них нужно верить.

18.2.1942

Три дня морозы. О температуре в комнате лучше не писать. Я весь день сижу в хорошо натопленном помещении, а Бася мучается ужасно. Все сейчас говорят об американском плане. Он заключается в том, чтобы отдавать японцам все, что они хотят взять, сосредоточить все усилия на Германии и разбить ее в этом году. На востоке и на Тихом океане притворяться, а на самом деле все силы направить против немцев. Прекрасный план… И хорошая пропаганда.

Зимнее наступление русских не приносит ожидаемых результатов. Как будто можно ожидать каких-то результатов. Я от этой войны жду только неожиданностей. Но люди утешают себя как могут. Кроме того, в Париже началась эпидемия оспы, и все должны делать прививки. Черная оспа в новой Европе. В Париже это звучит потрясающе. Чувствую, будто я попал в настоящее Средневековье и собираюсь встретиться в бистро с Квазимодо, Нарциссом и Златоустом? Я был бы не против заболеть оспой и когда-нибудь в старости рассказывать внукам: «Был 1942 год, и в Париже на стенах всех мэрий, на стенах домов висели плакаты о бесплатной вакцинации населения…» Не закончив, я свалился бы с кресла, сраженный бушующей чумой…

19.2.1942

Сегодня мы встречались с Б. и его подругой. Договорились о встрече в ресторане «Куполь» на бульваре Монпарнас. Мы пришли немного раньше, заказали сухари с джемом и чай. «Куполь» начал заполняться людьми, типичная для Монпарнаса публика: элегантные куртизанки, саркастичные «савантки»^{30}, немного грязные и немного накрашенные, юноши с длинными волосами, одетые чересчур элегантно или артистически небрежно, с развязной походкой и смотрящие по сторонам только для того, чтобы никого не видеть и показать себя. Кое-где, забившись в угол диванчика, перешептывались парочки. Рядом с нами сел молодой человек, красивый и мужественный, с умным лицом, приятно отличающийся от этого rasta[488] окружения. Ждал… Вскоре пришла она, очень красивая и стройная, отлично одетая, в возрасте между девушкой и женщиной. Абсолютная уверенность в движениях, в глазах холодный оттенок, на губах постоянно блуждающая улыбка Лукреции Кривелли Леонардо да Винчи^{31}. Мужчина оживился, и, несмотря на то что он сидел почти неподвижно, чувствовалось, что он весь дрожит и нервничает. Он наклонял голову и заглядывал ей в глаза с прекрасно замаскированным кокетством, становясь таким, каким он хотел ей казаться. Я наслаждался вместе с ним. Какое удовольствие, можно вдруг стать другим, можно нарисовать себя в глазах женщины размашистыми штрихами, уверенными, иногда смазанными… как идеальный эскиз. Она достала пачку сигарет, угостила его, закурила сама и, глядя вдаль, слушала. Может, она чувствовала игру… может, это забавляло ее… Мужчины так смешно похожи друг на друга в таких ситуациях. Когда такое случается со мной, мне хочется выть от жалости к себе. Поиск женщины, это, наверное, прежде всего желание найти себя в другом человеке, стремление к иллюзии и побег от однообразия собственной персоны. Это не с женщиной мне скучно, мне скучно с моим собственным образом на фоне этой женщины.