Гораздо интереснее отчет Французского банка за 1941 год. Кредиты, предоставленные правительству Банком Франции (просто деньги, напечатанные и отданные правительству), составляли в 1940 году 80 миллиардов франков и возросли в 1941 году до 150 миллиардов, то есть в течение двух лет Банк Франции сделал правительству инъекцию на сумму 230 миллиардов — бумаги. Циркуляция банкнот дает еще более интересную картину: 1939-й — 151,4 миллиарда; 1940-й — 218,4 миллиарда; 1941-й — 266 миллиардов. Печатают бумагу, в то время как вся страна экономически мертва. Франция вошла в период полной инфляции, причем галопирующей инфляции. Цены пошли вверх, но самым удивительным является то, что они не выросли пропорционально увеличению количества денег и в большинстве случаев, как правило, сохраняются на границе здравого смысла. Несмотря на это, инфляция все еще неощутима. Никакого сравнения с Польшей, где уровень цен совершенно запредельный. Почему? Почему снижение стоимости денег и их покупательной способности было до сих пор относительно мягким? Загадка кроется во французской психике. Со времен революции во Франции не было инфляции. Была девальвация, но инфляция пока неизвестна. Франк по-прежнему котируется, и, несмотря на то, что он все меньше стóит, среднестатистический француз не боится еще откладывать франки и считать сумму в пять тысяч une petite réserve или даже une petite fortune[467]. Франк обесценивается, девальвируется с каждым днем все больше, но пока еще девальвация не закралась в душу. Люди верят в него и не могут смириться с тем, что еще немного, и с франком может произойти то же, что случилось с немецкой маркой после предыдущей войны. Мало того, они верят во франк до такой степени, что не считаются с тем, что после войны все европейские валюты, а вместе с ними и франк просто рухнут, будучи связанными с маркой. Поэтому Франция по традиции экономит, как она делала раньше, и набивает старые чулки и матрацы бумагой. На здоровье! Сейчас переходный момент, который в то же время и самый приятный период инфляции. Физическая инфляция уже есть, психической еще нет. В обращении, по карманам, в мешочках за пазухой много банкнот по тысяче франков, и каждой купюре придается большое значение, ее ценят и еще считают, что un billet c’est quand même quelque chose[468] (un billet в разговорной речи означает 1000-франковую купюру). Француз откладывает, причем не что-нибудь, а именно банкноты. Это тоже своего рода национальная черта, а вследствие этого сегодня и еще некоторое время французы будут выводить деньги из обращения, ослабляя тем самым последствия печатания бумажных денег, то есть монетарной инфляции. Инфляция похожа на уродливую болезнь. Ее можно разделить на три стадии (Вагеманн^{22}. «Wo kommt das viele Geld her?»[469]).