17.3.1942
В Париже опять много немцев. Теперь уже они дадут жару англичанам. Сегодня три года, как мы здесь, пошел четвертый. Любопытно, насколько мы изменились, отошли от мировоззрения наших близких и насколько другими мы будем им казаться. А то, что мы будем другими и наша точка зрения, может, даже довольно резко не будет совпадать с их точкой зрения, это точно. Вообще, что будет? Это один из вопросов, которые я часто себе задаю. Я знаю наперед, сколько труда мне будет стоить повторная адаптация к нашему менталитету. Сегодня я знаю, чего мы стоим, потому что постоянно сравниваю, и это проблема, интересующая меня больше всего, но в то же время я знаю, вижу и содрогаюсь при мысли о мелких и паршивых недостатках, злополучных и никчемных, которые нам самим причиняют столько зла. Есть в нас нечто странное: странная смесь героизма, благородства, самоотречения и в то же время мелкотравчатости. Ну и вечное желание: если падать, то с коня. Что поделаешь, человеческая природа сильнее и заявляет свои права, поэтому там, где с патриотизмом нужно идти на компромисс, там вылезает патриотическое лицемерие. Чего я не переношу. Наша вечная трагедия — отсутствие денег. Врожденный интеллект и умение быстро соображать (просто ослепительное по сравнению с другими народами), а с другой стороны, отсутствие, постоянное отсутствие денег и раздрай между желанием и возможностью его воплотить делают каждого поляка мелким жуликом. Чрезмерное чувство чести, присущее самому последнему босяку в степени, беспрецедентной в Европе (кроме Испании), тем не менее не мешает обманывать других. И тут в ход идет родина. Бедная родина все прикрывает, а если кто о ней забудет — тот негодяй. Зарабатываешь — ради родины, разоряешься — ради родины, в чем-то тебя обвиняют, говорят, что ты вор — не забудь крикнуть, что ты патриот. Простят. Полная путаница идей и материи. Если в Париже пошел в бордель, то за Польшу, если жена майора ходила к казармам и отбирала хлеб у французских бл…, то тоже за Польшу. Хватит уже, пора покончить с этим раз и навсегда. Заработок нельзя считать преступлением, необходимо требовать, но и отдавать тоже. Нужно платить за сверхурочную работу, а не отрабатывать ее ради родины. Но все эти мысли на потом. Может, я ошибаюсь? Может, я не прав, и я всего лишь Подфилипский{40}. Впрочем, читай «Куклу». Она всегда актуальна.
18.3.1942
Или это издевательство, или преувеличенная услужливость по отношению к немцам, или полное отсутствие стыда. Процесс в Риоме. Свидетельствует генерал Бессон: «