4.3.1943

Позавчера опять бомбили Берлин. Между Сикорским и Советами возник конфликт. Из-за Львова. Мы не хотим отдавать то, что в данный момент не наше, а большевики не хотят отказываться от того, что никогда им не принадлежало. Вечные разговоры об украденных часах. Естественно, Германия извлекает из этого максимум пользы. Уже сегодня вышла большая статья в «Парижской газете» под названием «Polnischer Schulfall»[688]. Еще немного, и немцы начнут нас жалеть. Они представят нас народом, измученным большевиками. И это будет правильно. Но неправильно, потому что об этом говорят немцы. Теперь мы спорим из-за Львова, и по делу. Но когда англичане устанут спорить со своим верным польским союзником, нам закроют рот, а Сикорскому скажут shut up[689].

7.3.1943

Они в 60 км от Вязьмы. Вот уже десять ночей бомбят Германию. Deutschland erwache. Und Deutschland erwacht. Jede Nacht[690].

Жозеф де Местр в своих великолепных «Considérations sur la France»[691] приводит несколько статистических данных, которые о многом говорят и являются невероятно актуальными, несмотря на их дату. В главе VII «Considérations» он отмечает следующее:

Начиная с 1 июля 1789 года и по октябрь 1791 года, национальное собрание приняло… 2557 законов и актов законодательное собрание за одиннадцать с половиной месяцев приняло… 1712 ″ ″ Национальный Конвент, с первого дня Республики и по 4 брюмера IV-го года (26.10.1795), за 57 месяцев принял… 11 210 ″ ″ Итого: 15 479 ″ ″

Начиная с 1 июля 1789 года и по октябрь 1791 года,

национальное собрание приняло… 2557 законов и актов

законодательное собрание

за одиннадцать с половиной месяцев приняло… 1712 ″ ″

Национальный Конвент, с первого дня Республики

и по 4 брюмера IV-го года (26.10.1795),

за 57 месяцев принял… 11 210 ″ ″

Итого: 15 479 ″ ″

«Я сомневаюсь, — пишет дальше де Местр, — что три королевских рода Франции произвели на свет собрание такой силы. Когда размышляешь об этом бесконечном количестве законов, то испытываешь поочередно два весьма различных чувства: первое есть восхищение или по меньшей мере удивление; вместе г-ном Бёрком^{16} удивляешься тому, что эта нация, легкомыслие которой вошло в пословицу, породила столь упорных тружеников. Здание этих законов есть творение Атлантово, вид которого ошеломляет. Но удивление сразу же переходит в жалость, когда подумаешь о ничтожестве этих законов; и тогда видишь лишь детей, которые убиваются ради построения огромного карточного дома. Почему столь много законов? — Потому что нет никакого законодателя. Что сделали так называемые законодатели в течение шести лет? — Ничего; ибо разрушение не есть созидание (car détruire n’est pas faire)»^{17}.