Все это можно было бы повторить в отношении сегодняшней Франции, а в будущем (если все пойдет хорошо), вероятно, в отношении всей Европы. После перемирия, после прихода к власти Петена, а затем Лаваля Франция поплыла по мутным водам «внутреннего возрождения» под лозунгом «Национальной революции» (Révolution Nationale, как же без революции). Избитая, растоптанная, упавшая с высот своей самооценки (иногда весьма завышенной), она решила ударить себя в грудь и найти виновных. Вместо того чтобы искать вину в самой себе, поставила перед трибуналом в Риоме «виновников поражения». Это были circenses[692] для народа, поскольку не хватало panem[693]. Унизить и смешать с грязью несколько более или менее выдающихся людей на глазах у всех — значит возвысить толпу, удовлетворить инстинктивное желание «отыграться», скрывая при этом правду, что в таких случаях является самым главным.

Вся эта оперетта в Риоме должна была дать пищу сплетням, отвлечь внимание — одним словом, стать французской версией московских процессов. А получилось по-другому. Подсудимые обвинили обвинителей. Атмосфера сгущалась каждый день, скандал витал в воздухе, Франция со вкусом, который она обычно проявляет в подобных ситуациях, вдыхала запахи из судейской кухни и при этом недурно развлекалась. Резкая цензура портила удовольствие, но то, что оставалось, было пикантным, настолько пикантным, что процесс пришлось прервать. Великая пропагандистская кампания правительства Петена потерпела неудачу. Интересно, что на протяжении ста лет все политические идеологии, «единственно правильные», от самых правых до самых левых, не могли придумать ничего другого, кроме дурацких процессов. Поэтому, спасая остатки репутации, сильно подпорченной комедией в Риоме, правительство Виши начало канонизацию Петена при жизни. Такой пряничный Сталиненок по-французски. Все происходило с именем «Maréchal»[694] на устах, во рту и во всех других частях тела. Это сопровождалось пропагандой «комплекса неполноценности», которую постепенно и с ехидцей впрыскивали так называемые интеллектуалы. Смотрите на немцев, они гениальные, они всё придумали, они сочинили лучшую музыку, они дисциплинированны, настоящие граждане, Гитлер — гений, мы — прах и тлен. Взбаламутить воду, рассорить Францию с собой, разбить и разъединить. Всё во имя восстановления нации. Виши при поддержке французских приверженцев тоталитаризма стало возрождать Францию законами и положениями, тайной полицией и концентрационными лагерями. И начался великий гротеск, возможно крупнейший в истории тоталитаризма, гротеск тоталитарной Франции под диктатурой Петена, а в настоящее время Лаваля. Он обладает всеми чертами чудовищно-комического скетча из третьесортного мюзикла.