Однако несмотря на это, несмотря на многочисленные примеры, француз остается фанатиком закона, искусства для искусства, придавая значение каждому слову и каждой букве, когда речь идет о законе или идее. Эта «политическая» доверчивость на самом деле довольно неожиданна. Только благодаря ей столько правительств и государственных деятелей Франции могли безнаказанно наврать, наобещать и не выполнить. При любой смене правительства, при любой речи сановника француз жадно впитывает пафос и обещания реформ, часто издевается для вида, но в глубине души ВЕРИТ. Ничего не значащей заменой одного человека в Кабинете министров здесь нейтрализуют революционное бурление общества. Потому что француз верит, что внешняя смена, форма, изменит всё. Так произошло и сейчас. Франция, обнаружив свои ошибки только в форме, решила возродить себя посредством формы и реформы в форме. Немецкая сила произвела впечатление, прусская организация ослепила, животное и стадное послушание народа, который не только создает законы, но, что еще хуже, выполняет их максимально точно, вскружили Франции голову. И начался танец, начался жуткий гротеск.

Бальзак в своих «Les employés»[695] говорит, что во Франции около 40 000 служащих. Это значит в 1840 году во Франции служило сорок тысяч человек, составляя администрацию, о которой Бальзак сказал, что за 60 миллионов франков зарплаты, уплаченных чиновникам, la France obtient la plus fureteuse, la plus méticuleuse, la plus écrivassière, paperassière, inventorière, contrôleuse, vérifiante, soigneuse, enfin la plus femme de ménage des Administrations connues[696]. Да, но в 1914 году Франция насчитывает уже восемьсот тысяч чиновников, в 1924 году один миллион двести пятьдесят тысяч, а сегодня уже более двух миллионов, в то время как число жителей во Франции со времен Бальзака выросло незначительно и, может быть, в данный момент такое же, за вычетом трех миллионов пленных и миллиона депортированных. То, что происходит в данный момент, переходит все границы. Хочется повторить вслед за Г. Ферреро^{18}: «Фашизм, который обещал уничтожить бюрократию, еще больше ее увеличил, потому что все революции заканчивались тем, что умножали количество чиновников» (хотя бы из-за этого следовало избегать революций. Резонно). Франция плавает и тонет в море уставов, законов и бумаг, распоряжений и уведомлений, регламентов, предписаний и постановлений, исполняемых более чем двумя миллионами чиновников, которые ограничиваются лишь строгим выполнением их с формальной точки зрения, терзая бумагами, заявлениями, формулярами, анкетами и бюллетенями 38 миллионов населения, которое совершенно справедливо пытается ничего не выполнять.