Новая организация привела к полному хаосу. Что интересно как признак полной беспомощности. Народ, который создал столько законов и накормил ими весь мир, который имеет муравьиное терпение в организационном решении всех сторон жизни с помощью отдельных заявлений, анкет, документов и бумажек, — этот народ совершенно беспомощен, когда речь идет о внедрении теории в жизнь. Чем больше я анализирую Францию, тем чаще замечаю, что наиболее характерной чертой французов является постоянное расхождение между теорией и практикой. Постоянная борьба, непрерывное столкновение теории с практикой является и трагедией, и величием этой страны. Врожденная неспособность и бессилие французов, когда речь идет о воплощении в жизнь идеи, в какой-то мере является инстинктом самосохранения. Каждый француз является, в принципе, прирожденным законодателем, теоретиком, идеологом. Каждый француз имеет меньшую или большую склонность к решению всех жизненных вопросов с помощью закона и указов. Если бы все законы и уставы, коих в избытке появилось со времени первого приступа революционной лихорадки, были буквально внедрены в жизнь, Франции либо не было бы совсем, либо она превратилась бы в страну автоматов и роботов.

Это постоянное столкновение теории с практикой является, возможно, наиболее существенной причиной неожиданных, часто восхитительных мыслей, идей и действий, непрерывного брожения, которое так много дает миру. Франция пребывает в постоянной внутренней борьбе, в постоянном движении, в постоянном отрицании, постоянном «уклонении», используя язык фехтования. Ее трагедия — это постоянная внутренняя борьба, постоянное брожение, которое истощает ее, но одновременно наделяет ее тем многим, что признает весь мир и чего ему не хватает. Франция — идеологический полигон мира. Когда узнаешь Францию, то видишь, как она делала все свои революции — за других и для других. Изнуренная внутренними спазмами и засыхавшая, она орошала весь мир. Идейно она вскормила земной шар, опробовав на себе все плохое и хорошее, экспериментировала при широко открытых дверях. Другие заимствовали у нее и усовершенствовали на практике только хорошее. Франция является страной самых гениальных реформ, страной миллиона реформ, а также страной, в которой меньше всего реформ воплощено в жизнь. Франция ограничивается изданием законов и их исполнением лишь с формальной стороны. Все, что касается материальной стороны права, осуществляется со слепой точностью; все, что связано с его содержанием, остается мертвым. Еще и поэтому здесь творится столько беззакония под прикрытием закона.