Франция решила «возродиться», взяв за пример Германию, а в основном их ор-р-р-р-рганизацию. Реконструкция, ор-р-р-р-рганизация, р-р-р-р-регенерация стали девизами дня. Крупнейшие французские патриоты в приступе внезапной объективности, видя все причины падения Франции, вдруг увидели только зло. Мнения хорошо оплачиваемых интеллектуальных коллаборационистов (творческая интеллигенция в таких случаях — всегда самые большие сволочи и проститутки), звучащие в газетах, журналах и по радио, красочно презентующие «комплекс неполноценности», совпали в суждениях с людьми доброй воли, критиками доброй веры и сторонниками антинемецкой политики. Совместно оплевывая страну, они далеко зашли в своем отрицании даже самых признанных и неоспоримых ценностей. Франция истлела и сгнила, ее необходимо возродить. Как нация, которая везде и всегда воспринимает только форму, а не содержание, Франция обнаружила в себе только ошибки формы. Не удосужившись поискать причину своего упадка в самой своей сущности, не глядя в корень, она заметила только мертвые параграфы. Она остановилась в самопсихоанализе только на результатах и на последних, самых очевидных причинах.

Признавая и понимая лишь форму, она решила возродиться в форме и в очередной раз в течение своей истории обмануться и обмануть формой. Вся революция была, по сути, формой без содержания и поэтому не принесла существенных результатов. Видя причину всех зол в невыполнении законов, она решила исцелить себя новыми законами. Новые законы должны были исправить прошлое зло и предотвратить новое. Результат: удвоилось или утроилось количество невыполненных законов. «Новая Франция» (la France Nouvelle) засыпала страну лавиной законов и указов, которые никто не хотел выполнять. Чтобы принудить к тому, к чему ни один француз по своей природе и с рождения не имеет склонности, используются полиция, милиция, штурмовики и лагеря, тюрьмы и штрафы. Нынешняя Франция сидит в лагерях и тюрьмах оккупантов, платит штрафы и отбывает срок в собственных лагерях и тюрьмах, отправленная туда собственным правительством, собственной полицией и администрацией под лозунгом возрождения Франции. Замученная немцами, она истязает себя во сто раз больше (многие говорят, что в оккупированной зоне живется гораздо свободнее, чем в так называемой свободной зоне; сейчас это уже неактуально), для своего же «блага». Это безумие, охватившее даже довольно крепкие и зачастую неподкупные умы. Тема для Вольтера, хотя я уверен, что в наши дни он сидел бы в Виши.