Может ли мир жить без нее? Не думаю. Ее чувство меры, границы, постоянства и связи (согласованности) всегда будут востребованы. Но она упрямится, артачится мысленно, обижается или снисходительно улыбается. «Посмотрите на меня, — говорит она, — посмотрите на мой Париж, на мои городки и на утопающие в подстриженном ландшафте деревни. Где вы найдете то спокойствие, то „вчера“, которое вы так часто принимаете за „сегодня“? Где еще человеческое счастье, маленькое и повседневное, как хлеб, лучше реализовано? Где человек был в большей гармонии со своим окружением и самим собой, если не у меня? Где вообще человек мог быть больше человеком, чем здесь, в стране тишины и эффектных гроз?» Да, это правда. Но поддерживать это равновесие становится все труднее; рационализированное (как сотрудничество), находящееся в гармонии с человеком и миром прошлых веков, оно сегодня становится неразумным, а теперь, возможно, даже смертельным. Внешнее «вчера» Франции, все еще живое и столь очаровательное, в сфере мысли не может длиться долго. Это грозит ужасным «промахом».
Анатоль Франс в своих детских воспоминаниях, пожалуй, лучше всего описывает то, что очаровывает каждого, кому удалось раствориться в этой атмосфере и отдаться ей: «…я узнал почти те же отголоски и хлопоты Парижа, которые Буало описывал в 1660-х годах на своем чердачке во Дворце. Как и он, я слышал петушиное пение, раздирающее рассвет в самом центре города. В предместье Сен-Жермен я почувствовал запах конюшен, я увидел кварталы, сохранившие деревенский вид и очарование прошлого… Человеку свойственна любовь к прошлому. Прошлое затрагивает тончайшие струны маленького ребенка и старика… И если кто-то захочет узнать, почему человеческое воображение, свежее или потускневшее, грустное или веселое, с любопытством обращается к прошлому, он обязательно обнаружит, что прошлое — это наша единственная прогулка и единственное место, где мы можем спрятаться от наших повседневных забот и проблем, куда мы можем убежать от себя. Настоящее бесплодно и запутанно, будущее скрыто. Все богатство, вся роскошь, все очарование мира остались в прошлом…»
Франция любит прошлое, и любой, кто вместе с ней смотрит в этот тихий пруд, тоже учится любить его. Но прошлое не может быть самоцелью, не может устанавливать границы. И сегодня еще поют петухи в утренней тишине Монмартра, а в маленьких двориках в центре города кудахчут куры или прыгают кролики. И сегодня толстый и блестящий кот дремлет в витрине, величественно прохаживаясь по полицейскому участку или по префектуре, питаясь остатками порций заключенных и задержанных и распространяя вокруг тишину и спокойствие. Но это очарование распространяется не на всё. Внешнее очарование Франции дает передышку и отдых, но ее мысли становятся все более раздражающими. Как было бы хорошо, если бы Франции удалось примирить прошлое с будущим, создать эту очаровательную