Современная литература начинает хронически страдать от недостатка Типажей и прибегает к действию, в котором задействует одних и тех же людей. Психологические конфликты современного человека все чаще сводятся к сексуальным конфликтам, с которыми он не может справиться, потому что ему негде искать ответы на вопросы об инстинктах, слепых силах. Современный роман, за редким исключением, утомительно однообразен, быстро забывается, не оставляя следа. Это явление проявляется во всех сферах искусства, которые имеют все большую тенденцию к «механическому» воздействию на человека. Литература, музыка, живопись сегодня действуют посредством потрясений. Это напоминает удар током или инъекцию ядом кураре. Вместо того чтобы обращаться к самым благородным чувствам в душе человека, они прежде всего действуют на психику. Когда я хожу на современные выставки картин, когда слушаю современную музыку, мне всегда кажется, что меня бьет током. А здесь, от стен этого дома, от слов этих людей, которые еще остались людьми, исходит странное тепло. После обеда я был у мэра, чтобы сделать отметку «départ»[756] в наших удостоверениях личности. Mесье Ц. был бесподобен в своем плоскоумии. Он принадлежит к той категории людей, которые со всем «на ты»: со всей наукой, политикой, космогонией, географией; и торжественным тоном изрекает великие идеи, как, например, факт, что большие реки текут через большие города, или выносит оценочное суждение в области градостроительства, утверждая, что если бы города строились в сельской местности, то воздух в них, конечно, был бы более здоровый. Десять минут разговора, запах, исходивший от сочетания двуногого и полоумного в одном лице, действует на меня, как запах теплой воды с сахаром. Меня тошнит, что-то подкатывает к горлу. Гонкуры гениально подметили, что люди этого типа хотят иметь в гостиной свой портрет в мундире Национальной гвардии, на воздушном шаре.

Мы говорили с месье Ц. о войне. Как долго она еще продлится? Он шутливо заявил, что, похоже, война эта вечна, но бояться нечего, «даже вечность имеет свой конец». Я сказал, что он très spirituel[757]. Преисполненный удовольствия, он, казалось, потирает свои короткие ножки под столом. В приоткрытых дверях появилась инфанта рода Ц., нарядная рыжая девочка. Я, конечно, сказал несколько лестных замечаний в адрес красной телочки. Mесье Ц. признался мне «по секрету», что она très intelligente[758] и что читает уже nos classiques[759]. Правда? И что скоро он будет искать для нее учителя латыни. Ясно? Не говоря о музыке. Ну конечно. Я вспомнил, что уже знаю одну такую: дочь хитрого ростовщика Рока из «Education sentimentale» Флобера. Этим людям великолепно удается совершенствоваться в собственных детях.