Справа протянулся небольшой каменистый пляж. Камни были красноватыми, среди них полно черных сухих подушечек с длинными шипами. На берег выброшено странное водное растение. Вода была розоватой. В центре озера что-то булькнуло, а с другого конца, полностью скрытого листьями водяных лилий, доносились таинственные хлюпающие звуки. И опять на середине озера на поверхности воды мелькнула рыба и бесшумно, как ножом, разрезала ее. Со дна поднимались пузырьки газа и лопались на поверхности. Я стоял на берегу, наблюдая и слушая. Все здесь было потусторонним. Первый раз во Франции я не чувствовал себя как в парке. Несмотря на странный страх и дрожь отвращения, что-то тянуло меня в воду. Я снял шорты и майку. Я стоял нагишом, дрожал и боролся с отвращением. Прикосновение рукой к плавающему стеблю я ощутил так, словно коснулся змеи. По моему позвоночнику пробежала волна озноба. Вода была теплая, нагретая. Я обрызгался, проверил, не торчит ли что-нибудь на дне, и, как торпеда, поплыл кролем на середину.
Через несколько секунд я уже «освоился». Я оплыл все озеро вокруг. Иногда только, когда я задевал ногой о нижний слой ледяной воды, мне становилось беспокойно. Казалось, что я в другом мире. Вода, ночь, таинственное очарование, молчаливые деревья, темные тучи и душный воздух проникли в меня до такой степени, что я почувствовал себя творением, частицей этой темной природы. Как и тогда, когда меня отвезла в море рыбацкая лодка, и я отцепился от нее в нескольких километрах от берега и возвращался один в лунную ночь, плывя два часа, так и здесь я снова почувствовал первичную силу жизни: бурлящую и пульсирующую кровь, чудесную работу мышц и каждый удар сердца. Каждая часть моего тела не была частью, она была мной. Я лег на воду и видел только темные облака, медленно и плавно скользящие по небу. Я пил до дна это невероятное блаженство жизни. Когда же любишь Бога сильнее, если не в те моменты, когда человек «настолько» чувствует себя его творением? Тем самым удачным творением природы, эволюция которого безгранична, которому столько всего предстоит достичь, чтобы стать Человеком. В такие короткие моменты я молюсь не мыслью, не словами, а всем своим существом. Я чувствую жизнь.
Я вышел на берег, отряхнулся, как собака, и оделся. По лесным и полевым дорожкам вернулся домой. Весь вечер мы с Басей разговаривали об «Олимпийском диске» Парандовского. Его гуманизм я впитывал с самого раннего детства. И, возможно, поэтому чувствую себя немного несчастным в такие времена…