Работа, работа… Этот миф работы в нашу эпоху является убийственным. Работа, работа, мы работаем, я работаю… Одурманивают людей работой, создают религию работы, работу превращают в цель — единственную и истинную. Наверное, ни в одну эпоху не было столько вещей «единственных» и «верных». Мало того: прославляются все самые ужасные виды работы. Весь подход нашей эпохи к проблеме работы извращен. Я вовсе не смеюсь и не высмеиваю тот факт, что в 1936 году Франция создала Министерство досуга (Ministère de Loisirs). Миф работы, одержимость работой привели к тому, что большинство людей не знают, что делать в свободное время. Работать умеет каждый, отдыхать и ничего не делать — мало кто. Между тем культура — это и способность ничегонеделания. Первой задачей новых людей, новой эпохи, которая грядет, должен стать контроль над понятиями. Сертифицированы болты и винты, почему не взяться за слова и их значения. Но в данный момент ничего не делается, только по науке (вот уж действительно наука) забивают людям головы старой чушью. Сегодня эта проблема выглядит совершенно ненормально. То, что сегодня считается работой, безусловно, не облагораживает. Работа в офисах и на автоматизированных заводах и фабриках, возведенная на пьедестал, восхваляемая, окруженная ореолом, украшенная, отнесенная к специальным достоинствам среди всех других работ (например, плевать и ловить), не облагораживает. Она отупляет человека, делает грубым, одурманивает до такой степени, что теряются разум и вся польза отдыха. Умение ничего не делать утрачивается. Человек, который не умеет ничего не делать, превращается в насекомое. Только извращенец может любоваться пчелой или муравьем. Мне их всегда жалко. До того момента, пока работа будет являться самоцелью, искусством для искусства, до тех пор «опчеление» и «омуравьение» не остановятся. Все меньше людей сегодня творят, даже дома, после работы; все больше воспроизводят то, что уже было создано. Мы попали в отчаянный и безумный танец Работы. Символом и божеством является стахановец. Нет, это заблуждение, ошибка. Три четверти того, что сегодня с придыханием и пиитетом называется работой и окружено мифом, три четверти этого могли бы выполнять ловкие шимпанзе (с постоянной угрозой забастовки из-за глупой работы) и умные обезьянки-игрунки. Недопустимо так унижать человека и к тому же считать это прекрасным, уникальным, героическим и здоровым. Это печальная необходимость. Но как в других областях, так и здесь — ужасная ложь, чудовищные эвфемизмы, в которых мы погрязли по уши. В этом отношении Франция всегда была искренней, и только сейчас, под влиянием «Нового Ренессанса», топор, мотыга, пила, клещи выходят на первый план. Вообще все отчетливее чувствуется, что, если человек не разбивает камни или не является ассенизатором и грязным travailleur[780], он не имеет права на жизнь. Эпоха осознанного охамения всех и вся. Повсеместная и чудовищная демагогия и даже мода. На это тоже есть мода. Мода на Работу, мода на первобытного человека, на bête humaine[781]. Чем больше хамства в народе, тем лучше будущее. Вполне возможно, что это способ омоложения. Реми де Гурмон сказал где-то, что невежественные массы дают нации замечательный запас жизни. К сожалению, совсем невежественных масс больше не существует, потому что сделано все, чтобы превратить их в полуневежественные. И это, пожалуй, самое худшее.