11.8.1944

Ожидание витает в воздухе и нарастает. После обеда говорят, что американские патрули на подступах к Траппу. У немецких гостиниц стоят грузовики, набитые чемоданами, коробками, вещами. Жара. У Фалеза вступила в бой польская танковая дивизия под командованием генерала Мачека. За что мы сейчас сражаемся? Жаль жизни каждого солдата. Немцы пишут, что в Виленском крае русские разоружили нашу Армию Крайову и арестовали офицеров. Вполне возможно, и я не вижу причин не верить в это. Сталин требовал от Миколайчика, чтобы Польша отказалась от договора о взаимопомощи с Англией. Мне это кажется маловероятным, какое дело Сталину до нашего договора с Англией? Что сводит меня с ума, так это разговоры о России, как будто это совершенно нормальная страна, партнер Англии и Америки и т. д. Полное невежество, полное средневековье. Это такой же тоталитаризм, как и любой другой, но говорить об этом нельзя. Перефразируя знаменитое высказывание^{98} Ульриха фон Гуттена^{99}, хочется повторять: «Умы уснули, так плохо жить». В целом советский тоталитаризм страшнее гитлеровского, потому что он разъедает и душу, а погружаясь вглубь, поражает всего человека. Но никто не хочет этого ВИДЕТЬ.

Немцы начинают отбирать велосипеды. Военная полиция «орудовала» сегодня на «Порт-д’Орлеан» и в Нантере. Старые, новые — все попало в грузовики, следовавшие в расположение «велосипедных» дивизий великой Германии.

12.8.1944

Воздушная тревога. Я сижу в «моем» саду в Баньё. По темно-синему небу вьются полосы дыма. Два серебристых звена птеродактилей вдалеке снесли свои яйца, и теперь слышно уханье преследующей их артиллерии. А в убежище в саду сидят дети из местной школы, у них урок пения. Учитель стоит у входа и разучивает с мальчиками «Tipperary». Детские голосочки тоненько выводят: «It is a long long way to Tipperary — it is a long long way to go…»[879] О да, такая долгая дорога перед вами, дети мои. А потом они поют «Марсельезу». На рынке в Фонтене сегодня продавали маленькие флажки, на этот раз французские, по 82 фр. С самого утра уже слышны пушки. Отзвуки далекие, едва уловимые. Со стороны Версаля.

После обеда сидим дома. Тишина. На заднем дворе специально заказанный нашими хозяевами художник реставрирует скульптуру перед гостиницей. Будет как новая — couleur de bronze[880]. Когда я спросил хозяйку, что побудило их потратить столько денег, она загадочно улыбнулась.

Вечерние сообщения скудные. Красная армия потеряла весь свой разгон. Но после варшавской бойни снова его наберет. В Варшаве по-прежнему идут впечатляющие и трагичные бои. Бомбят итальянскую и французскую Ривьеру. Наверное, будут высаживаться на юге. Американцы заявили, что в течение двух дней не будут публиковать никаких новостей о передвижениях войск, чтобы не помогать немцам.