16.8.1944
Забастовка так забастовка — сижу дома. Только около одиннадцати часов звоню на работу. Оказывается, К. пришел пешком. Из Пасси в Шатийон. В таком случае и мне негоже сидеть дома, поэтому сажусь на велосипед и еду. В городе движение, перед булочными снова очереди. После работы отвез Шимонам К. сахар, который мне удалось получить для них в нашем кооперативе. В городе ад. Пасмурная знойная жара. На Алезии движением управляют немцы. А по улицам течет поток грузовых автомобилей, велосипедов и пешеходов. Езда на велосипеде становится цирковым трюком. На бульваре Распай перед всеми немецкими гостиницами стоят грузовики. Они в спешке, лихорадочно упаковывают вещи, в том числе гостиничное белье, матрацы и мебель. Я стоял рядом с грузовиком, набитым ночными столиками (??), и смотрел. Не мог насмотреться. Они бегали в рубашках, потные, запыхавшиеся, и грузили ночные столики. На кой черт они им сдались? Я все время тихонько шептал себе: «Они бегут». У меня комок стоял в горле. В городе ни одного французского полицейского и сумасшедшее движение. Толпы людей, проходящих пешком огромные расстояния. Около Оперы столпотворение. Движение, которого я не помню даже до войны. Желая пересечь Итальянский бульвар, слезаю с велосипеда и перебегаю его пешком. Отдыхаю у К. От напряженой восьмикилометровой езды по городу я чудовищно устал. С улицы Лафайетт доносится неумолкаемый гул моторов. Грузовик за грузовиком, набитые чемоданами, коробками, узлами. Уезжают. К. говорит, что они надеются вернуться. Везде, где немцы снимали помещения и заплатили до 1 января 1945 года, они, уезжая, просят продлить аренду после 1 января. Еще не разбиты. Но несмотря ни на что, у меня нет ощущения, что это КОНЕЦ. Мы говорим с К. Позиция Москвы по Польше предельно ясна. Варшава — лучшая генеральная репетиция, эта сражающаяся Варшава, получающая помощь из Англии. Она ведь ближе…
В Париже завтра вступает в силу так называемый план «D». Действительно, D… Полное прекращение подачи газа, электричество с 22.30 до 24.00, полная остановка метро, а также запись на получение вареной или сырой пищи. Немцы взрывают вокруг Парижа военные объекты.
17.8.1944
Утром отвожу сахар Тадзику П. Потом еду в Министерство труда продлить Лёлино разрешение на работу. Тадзик дал мне талоны на два литра спирта для горелки, а кроме того, у нас есть немного древесного угля. Надо только печку найти. Все печки, которых еще позавчера было полно по всему городу, исчезли. Не знаю, что делать. И вдруг на улице Вожирар я вижу впереди себя велосипедиста с большим мешком на переднем багажнике, в котором позвякивают жестянки. Я подъезжаю к нему и начинаю разговор. Спрашиваю, не везет ли он в мешке печку на древесный уголь. Он говорит, что да. Я начинаю смеяться, а он не понимает. А я смеюсь, потому что при такой жизни в человеке вырабатывается дополнительная интуиция. Чтобы в уличной толчее, в бешеном движении услышать звяканье металлических предметов, связать это с печкой, которую он ищет, броситься в погоню и не ошибиться, действительно нужно обладать животным инстинктом. С первого момента я был уверен, что у него в мешке