Это ещё что — ранее, в 1932 году, он на полном серьёзе отправил в ЦИК письмо следующего содержания:

«Многоуважаемые товарищи! Я обращаюсь к вам с указанием на необходимость и своевременность переименования: в газетах, словарях, справочниках, в официальных речениях, названия: “Мавзолей Ленина” на: Ленинеум, Ленинец, Гроб Ленина, Могила Ленина, Усыпальница Ленина, Ленинарий и т. п. Так как Mausoleum впервые было наименовано надмогильное сооружение деспота короля Карии Mausolus’a кровавого деспота — мужа царицы Артимизии, в 352 году до Р. Х. умершего.

Дорогие товарищи, Советский Союз — страна Новой жизни, и новых слов, новых идей. Слова Владимир Ильич, Ленин звучат, как великая база нового времени во всемирной истории человечества. К 15-летию Революции Пролетарской не должно более быть дикого соединения слов, режущего слух: “Мавзолей Ленина”. Наш Великий Планетарный Ленин и, присаженный к нему, словесный огрызок страшных деспотических веков прошлого.

Владимир Ильич боролся против всякого мусора пережитков прошлого, забивающего человечеству глаза, уши и умы… Очистим же его гроб от неподходящей наклейки. Не будем вспоминать царя Галикарнасского Мавзолуса рядом с нашим бесценным Ильичем. Пора поправить ошибку. Верю, товарищи, что вы, могущие творить новое, поддержите меня».

И подписался — «Отец Российского, Пролетарского Футуризма».

Ну что тут скажешь? Секретарь ЦИК Енукидзе велел тогда вежливо поблагодарить Бурлюка на английском, тем дело и закончилось. Для большинства старых и новых советских знакомых, давно привыкших к многочисленным ограничениям, Давид Бурлюк действительно был состарившимся «хиппи», человеком, выламывающимся из любых рамок, во многом наивным, комичным и забавным, обладавшим, однако, важнейшими чертами — внутренней свободой и всепоглощающей любовью к искусству.

Обратно в Москву по просьбе Бурлюков возвращались на автомобиле — Давид Давидович хотел увидеть Рябушки. До Рябушек не доехали, зато утром 14 июня посетили усадьбу Тургенева, Спасское-Лутовиново, а после обеда приехали в Ясную Поляну. Мария Никифоровна вспоминала: «На нашем пути в Москву, недалеко от Тулы, мы посетили и провели три часа в литературном музее-усадьбе Л. Н. Толстого (1828–1910). <…> Мы встретили В. Булгакова, бывшего секретаря Толстого. В. Булгаков (он жил в Праге) сказал папе Бурлюку:

“Сейчас наша цель — дожить до возраста Льва Николаевича, 82 лет (1956 — Бурлюк 74, Булгаков 71)”».

С той поры Давид Давидович скрупулёзно подсчитывал прожитые годы, дни, минуты и даже количество ударов сердца. Именно Лев Толстой, которого он когда-то призывал «бросить с парохода современности», стал для Бурлюка главным ориентиром в этом вопросе. Тема долголетия проходила рефреном во всей переписке Бурлюков с Николаем Никифоровым. Например, 19 июля 1963-го он писал: