По итогам путешествия Бурлюки выпустили двойной номер своего «семейного» журнала «Color and Rhyme» — № 51 и 52. И, конечно же, продолжалась их переписка с Прагой — сёстрами, Вацлавом Фиала, Иржи Тауфером.

«От Тауфера получили и книгу, и письмо дружественное», — писал Бурлюк Никифорову 9 февраля 1965 года. «Мы уже к ним никогда не поедем (Прага)».

Брат и сёстры действительно больше никогда не увиделись. Пражские родственники пережили Давида Давидовича. Людмила Давидовна Кузнецова умерла в Праге 1 февраля 1968 года, Вацлав Фиала — 25 июня 1980 года. Марианна пережила его на два года — она ушла из жизни 30 июня 1982-го. Всю жизнь она была верной помощницей своего мужа. Сегодня на пражском кладбище LIBOC–VOKOVICE похоронены четыре представителя семьи Фиала и Людмила Давидовна Кузнецова-Бурлюк.

Ну а пока Давид Давидович путешествовал вокруг света, Элла Джаффе устроила выставки его работ в Хофетра-колледже на Лонг-Айленде и в Fairley Dickinson University в Нью-Джерси. Позже в галерее «Лидо» в Нью-Йорке состоялась выставка «Давид Бурлюк. 55 лет живописи».

Вернувшись домой, Бурлюк сразу же принялся за работу, характеризуя её так: «Лозунг “Ни дня без картины”… ни дня без строчки, чтобы не оставить музу без сорочки».

С конца декабря по начало апреля 1963-го Бурлюки традиционно перезимовали во Флориде. Тем временем в «ACA Gallery» состоялась очередная выставка. В феврале — марте работы Бурлюка были показаны и на выставке «Синий всадник» в галерее Леонарда Хаттона в Нью-Йорке. Всё шло великолепно, но, увы, начал сказываться возраст. Во Флориде 80-летний Давид Давидович опасно заболел и вместе с женой самолётом перебрался в Нью-Йорк, где весь апрель «пролежал, борясь с бронхитом, затем корейской (!!!) инфлуэнцией и… воспалением лёгких. Был опасно болен, но медицина америк<анская> 1963 года вытащила. Теперь надо месяц — 2 поправляться от слабости сердца». Для Бурлюка, привыкшего писать и рисовать по шесть-восемь часов в день, это было почти трагедией. К работе он приступил только в середине мая 1963 года. «40 дней не писал красками, только теперь работаю над 4-м холстом, но осторожно. Болезнь вызвала ослабление сердца», — жаловался он Никифорову.

К счастью, богатырское здоровье Давида Фёдоровича передалось и сыну. Медленно, но уверенно Давид Давидович шёл на поправку. Тем временем Элла Джаффе продолжала устраивать его выставки в Нью-Йорке, на Лонг-Айленде и в Калифорнии. Вскоре Бурлюк перестанет с ней сотрудничать, но выставки будут активно продолжаться. Так, в январе 1964-го состоялась очередная выставка его работ в «ACA Gallery», а в октябре в Parrish Art Museum они выставились «на двоих» с Николаем Цицковским. 8 февраля 1965-го Бурлюк писал Никифорову: «Моё имя растёт как на дрожжах. Вышел в Польше, Чехословакии ряд книг, где Бурлюку уделено много места. В Италии, в Милане, Риме выставки и книга… <…> Мои картины продаются, а также спрос на мои рисунки, они котируются на рынке от 50 до 150 долл<аров> за лист».