Впрочем, я скоро забыл и ее имя и ее танцы.

А немного позже, когда я работал в Театре оперетты, был у нас в танцевальной группе совсем молодой парень, красавец, здоровяк и хороший танцор Миша. А еще немного позже в Большом зале Консерватории вдруг вижу — Аня и Миша вместе! Акробатические танцы.

В тот раз из-за всяких забот на сцене и за кулисами танца их я не видел, но заметил, как по окончании его две точеные фигурки без конца выбегали на аплодисменты, приседали, кланялись направо и налево много раз!

После концерта мы вспомнили прежние встречи. Анечка припомнила, как я на нее накричал, но назвала меня своим крестным папой. И до сих пор называет. И мне это, сознаюсь, приятно.

С того дня эта пара стала одним из лучших эстрадных номеров. «Акробатические танцы» — так обыкновенно называют этот вид хореографии, но к танцам Анны Редель и Михаила Хрусталева это определение не подходит. Акробатический танец, акробатический этюд — это немного танца и гораздо больше акробатики, что уже сродни спорту. Этот вид легкой атлетики стал настолько популярным, что могучие парни и девушки-статуэтки из самодеятельности показывают такие поддержки, позы, трюки, от которых у зрителей кровь стынет, а наших профгеркулесов аж иногда завидки берут!

Конечно, и в танцах Редель и Хрусталева сила — вещь необходимая, но вы ее не замечали, у нее была служебная роль. К тому же существовавшие когда-то резкие границы между классическим танцем и акробатикой немного поистерлись, за последние десятилетия самая классическая классика Большого театра в Москве и Кировского в Ленинграде включила в свою технику немало акробатических приемов. Тридцать лет назад это считалось недопустимым. Замечательная танцовщица Екатерина Васильевна Гельцер, блестящая техничка своего времени, танцуя, делала тридцать два фуэте (вращение вокруг себя на пальцах одной ноги). И вдруг, однажды в концерте уже году в тридцатом она увидела, что молодая танцовщица Большого театра делает их шестьдесят четыре! Как вознегодовала Екатерина Васильевна! «Это не танцовщица, — возмущалась она, — это акробатка из цирка!» А теперь? Скоро будут сто двадцать восемь делать, и хоть бы что!

И, конечно, не акробатическая и не акробатико-классическая техника делали Редель и Хрусталева своеобразными, запоминающимися, нет, когда в дуэте, в трио голоса певцов звучат, как один, говорят: «у них голоса сливаются». Вот Анна и Михаил сливались в танце, природа чеканила их одного для другого! И что бы они ни танцевали — вальсы, мазурки, молдовы или поэмы, сонеты, улыбчатые новеллы о счастье, о любви, о молодости, задоре, — это всегда были танцы-рассказы.