Но вот пришел запоздавший Матвей Блантер. Его познакомили с руководителем ансамбля, тот что-то сказал японочкам, и они заахали, заволновались, засмеялись и запели «Катюшу» по-японски! А затем сорвались с мест и выстроились длинной очередью перед автором, и он по-конвейеру стал писать «М. Блантер», «М. Блантер», «М. Блантер» — сорок раз! Вот это популярность!

И, оказывается, его в пятьдесят восьмом году выписывали в Японию. И, оказывается, как я потом прочитал, в Японии есть «поющие бары», где молодежь поет хором. О популярности русских песен можно судить уже по тому, что самый известный бар называется «Катюша».

И еще, оказывается, как рассказывают побывавшие за рубежом артисты, везде поют «Катюшу», в каждой стране на свои слова!

И еще, оказывается, что наш «почин» с «Джоном Греем» был урожайным: не только «Катюшу», но и «В лесу прифронтовом» и «До свиданья, города и хаты» и много других песен Моти пели, поют и будут петь!

* * *

Однажды перелистывал я второй томик своего любимого поэта Некрасова. Остановился на стихотворении «Балет». Ба-алет? Нет ли чего-нибудь интересного для конферанса о балете? Внимание! Есть! Конечно, есть! Хотя с первых же строк Некрасов предупреждает, будто писал «никого не желая сердить», но вещь явно сатирическая, издевка в каждой строке: и над сладострастными старичками балетоманами, и над банкиршами и купчихами, у которых «сто тысяч рублей, что ни грудь», и совсем немножко иронизирует поэт над балериной «волшебницей Петипа».

Хотя она чудесно танцует трепака, неуместным кажется Некрасову появление на сцене, русского мужика перед этой публикой, и он советует балерине:

Дальше идут якобы покаянные куплеты от имени самого автора-балетомана. Вот именно их-то захотелось мне читать в концертах перед балетом. Вот они.

…Очень зло… читать опасно! Если перед классическими танцорами — обидятся! Так перед кем же? И стал я искать. И нашел, и читал. Конечно, я говорил зрителям и о том, какая произошла в наши дни разительная перемена: исчезли сановные старички и купчихи в ложах, и нынче ничуть не неудобно для танцовщицы быть на сцене мужиком — ведь и в партере и в ложах сидят сегодняшние «мужики» — колхозники со средним и высшим образованием!

Но тут придется мне сделать отступление. И большое.

Давным-давно я выпустил в первый раз на сцену молоденькую, хорошенькую, стройненькую, талантливую девчушку-танцовщицу Аню. Публике она очень понравилась, зал требовал «биса», но она отказалась! Я обозлился: как?! Девчонка! Ее вызывают, радоваться должна, а она разводит тут! И заставил ее танцевать.