Бывало, для капустника в ЦДРИ мы с ней выдумывали и потом разыгрывали комические сценки. Был как-то вечер активистов. На сцене — огромный альбом с их портретами… Вот я повернул страницу — Барсова (а сама она сидит на сцене в президиуме). Я обращаюсь к ней, прошу спеть. Она отказывается. (К тому времени она уже пенсионер.) В зале кричат: «Просим, просим!» — режиссер Николай Васильевич Петров опускается перед ней на колено, но Барсова неумолима. Тогда я грозно говорю: «Так я вас заставлю петь!!» Беру ее за руку, подвожу к портрету, за кулисами включают магнитофон, и… портрет поет! Потом она простирает руки к этому своему портрету (молодому) и уже сама поет:

И я веду ее на место под крики: «Спасибо!», «Браво!», «Спасибо!»…

В 1929 или 1930 году после концерта в воинской части, в котором Валерию Владимировну долго не отпускали с эстрады, сидели мы за ужином в нашем «Кружке»: Анатолий Васильевич Луначарский, Наталия Александровна Розенель, Валерия Владимировна, ее муж, Борис Львович, Юрий Михайлович Юрьев. И Анатолий Васильевич рассказал о таком же концерте в 1918 году в казарме для красноармейцев. Многие из них до этого ни в театре, ни в концерте не были ни разу в жизни и все воспринимали затаив дыхание; но когда певица, колоратурное сопрано, стала петь каденции в алябьевском «Соловье», они сперва недоуменно переглядывались, а потом разразились громким хохотом, — настолько непривычным, странным, непонятным и смешным показалось им, что человек может так петь… как птица…

— И вот, Валерия Владимировна, — закончил рассказ Анатолий Васильевич, — как внимательно слушали и как восторженно принимали сегодня вашего «Соловья» эти же красноармейцы…

И я позволю себе прибавить, что восторженно принимали народную артистку СССР Валерию Владимировну Барсову красноармейцы и генералы, профессора и студенты, тончайшие знатоки и неискушенные жители «глубинок».

Так вот эти три эпизода, когда я «вмешивался в номер» Церетели, Максаковой и Барсовой, и есть искусство импровизации, та современная «комедия дель арте», поводы для которой встречаются в концертах не часто, но если уж вдруг попадаются, какой создается контакт конферансье с артистом и обоих их со зрителем!

А может быть, это и хорошо, что не часто встречается? Ведь это отнюдь не беспроигрышная лотерея! И не всякий может себе такое «вмешивание» позволить! Вот и говорят наши конферансье: «Нам не разрешают».

Нет, дело не так просто, тут порочный круг: вы не умеете, потому что вам не разрешают, а не разрешают вам потому, что вы не умеете! Не доверяют вам художественные руководители, опасаются, как бы вы не поставили себя в неловкое положение, — ведь для того, чтобы позволить себе экспромтом шутить на сцене, не у всех наших конферансье достаточно «чувства конферанса».