Максим Максимыч кратко рассказывает об этом событии: «Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не знаю, – только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой». Странное поведение штабс-капитана, не правда ли? Неужели его подчиненный покинул крепость без разрешения начальника? Такое недопустимо на военной службе, тем более в условиях боевых действий. Хотя Максим Максимыч не говорит, в какой одежде выехал Печорин, вполне можно предположить, что на нем был черкесский костюм. Вспомним повесть «Княжна Мери», в которой он говорит о себе, что в горской одежде он больше похож на черкеса, чем сами черкесы. Таким образом, даже если его кто-то и видел из местных жителей, то вряд ли он мог предположить, что это русский офицер.

Следовательно, говоря военным языком, операция прикрытия была проведена вполне успешно, и когда Карагез был украден Азаматом, а Казбич это быстро выяснил, – Печорин остался вне подозрений. Конечно, это не очень красит русского офицера, но Лермонтов описывает реальную жизнь, а не наши представления о ней. Печорин действует в логике войны, только на войне цель несколько иная – достижение победы во имя общего блага, а здесь усилия Печорина направлены на удовлетворение своей эгоистичной, мгновенно вспыхнувшей страсти. Но, в любом случае, русские остаются вне подозрений, а как горцы будут решать между собой возникшие проблемы, это уже их дело.

Дальнейший диалог между Максимом Максимычем и Печориным весьма интересен с точки зрения норм воинской этики и требований дисциплины. – «Признаюсь, и на мою долю порядочно досталось, – говорит Максим Максимыч. – Как я только проведал, что черкешенка у Григорья Александровича, то надел эполеты, шпагу и пошел к нему». То есть, штабс-капитан решил напомнить Печорину что он его непосредственный начальник. И что? Печорин даже не встал с постели при его появлении. Он позволяет себе грубейшее нарушение субординации и, с военной точки зрения, проявляет явное неуважение к своему начальнику, тем более что тот намного старше его. Какие бы дружеские отношения между ними не были, они не должны перечеркивать служебный долг, об этом знает каждый военный и тем более офицер. При этом Печорин обращается к Максиму Максимычу не как к своему начальнику, а как к равному себе по служебному положению. Отсюда и его фраза – «у нас все давно пополам».

В ситуации, когда поступок Печорина мог спровоцировать конфликт между горцами и русскими, поведение Максима Максимыча объяснить трудно, почти невозможно, если не предположить его зависимость от Печорина в служебных вопросах.