Служба Максим Максимыча, как указано в начале повести, проходила в линейном пехотном батальоне, стоявшем в одной из крепостей на Сунженской укрепленной линии. Именно туда прибыл Печорин и Максим Максимыч вполне дружелюбно встретил своего нового подчиненного. Он обратил внимание на новенький мундир офицера, и сделал вполне логичный вывод, что тот совсем недавно оказался на Кавказе. Поскольку отношения в кавказской армии были гораздо более свободными, чем в центральной России, то штабс-капитан предлагает подчиненному офицеру в повседневном общении обходиться без излишних формальностей: «Да, пожалуйста, зовите меня просто Максим Максимыч, и, пожалуйста, – к чему эта полная форма? приходите ко мне всегда в фуражке».

Как подчеркнуто В. А. Мануйловым, первоначально Лермонтов предполагал, что в крепость у Каменного Брода Печорин приедет из Петербурга. Но затем, в процессе работы над романом, он внес существенное изменение в его хронологию. Заключительная часть записок Печорина в «Княжне Мери» указывает, что в крепость Печорин попал за дуэль с Грушницким, то есть не из Петербурга непосредственно, а с Кавказских минеральных вод. «Но характеристика молодого, плохо знающего Кавказ Печорина в тексте «Бэлы» осталась». Отсюда и вполне логичный вывод, что такой сюжет это «след первоначальной редакции «Бэлы», когда повесть существовала отдельно, вне целостного контекста романа» [35]. При этом, обычно, когда пишут о повести «Бэла», подчеркивают, что рядом с крепостью жили «мирные» чеченцы. Но, как уже указывалось выше, эти горцы в условиях кавказской войны часто бывали хуже «немирных». При этом и у тех, и у других воевали и торговали все мужчины – от мала до велика.

Короткую, но очень образную характеристику дает Максим Максимыч одному из главных действующих героев повести – Азамату, брату Бэлы. Он, с одной стороны, невзирая на свой пятнадцатилетний возраст, прекрасный наездник и воин – «проворный на что хочешь: шапку ли поднять на всем скаку, из ружья ли стрелять». С другой стороны, – «ужасно падок был на деньги». Не являлось секретом, что деньги развращали горскую знать, ее любовь к золоту была хорошо известна русским офицерам и генералам и активно использовалась ими в процессе боевых действий на Кавказе. Но кто мог предположить, что эта вполне обыденная страсть к деньгам сломает традиционные и устоявшиеся отношения в обычной патриархальной семье «мирного» князя.

Русские, долго воевавшие на Кавказе, стремились наладить добрососедские отношения с кавказскими народностями и старались уважать их обычаи. Отсюда и приглашение на свадьбу которое получил Максим Максимыч: «Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин». Кунак – от тюркского слова «конак», т. е. гость, друг, приятель. Это понятие изначально употреблялось только по отношению к своим соплеменникам, но постепенно по мере роста торговых и иных отношений с русскими, понятие «кунак» приобрело расширительный смысл. Оно распространялось и на противников, в том числе и на русских офицеров, если с ними было заключено перемирие или они вместе участвовали в боевых операциях. Гостей обычно принимали в особой комнате – кунацкой, в которой имелись все необходимые принадлежности – ковры, подушки, таз для умывания и другие необходимые в быту предметы [36, с. 80].