Я вручил листок со стихами Гэри Ли из "Вашингтон Пост" и попросил его поделиться ими со всем корреспондентским корпусом Москвы. Потом взял Руфь за руку, и мы пошли к выходу на посадку.
Послесловие автора
Прошло два года со времени моего ареста органами КГБ. Вспоминая те дни, прихожу к выводу, что оказался не только жертвой этой бандитской организации, но и грубых просчетов вашингтонской администрации. Безусловно, взятие заложника в расчете на освобождение за это своего гражданина является нарушением всех международных норм и правил цивилизованного поведения. Однако и Соединенные Штаты проявили политическую близорукость, когда в момент особой напряженности в советско-американских отношениях придали такое значение необходимости ареста какого-то незначительного шпиона.
Вернувшись домой, я попытался найти ответы на те вопросы, что тревожили меня во время пребывания в Лефортовской тюрьме и после этого.
Почему все же ФБР решило арестовать Геннадия Захарова, советского физика, аккредитованного при секретариате ООН, и сделало это всего за несколько недель до намеченной встречи на высшем уровне? С точки зрения самого ФБР арест был вполне оправдан. С момента своего прибытия в Нью-Йорк в 1982 году Захаров чрезвычайно активно искал контактов с американскими студентами, ездил в университетские городки, всячески расширял круг знакомств и побуждал своих новых друзей поступать на работу в предприятия оборонного значения. Он завербовал и затем направлял деятельность по меньшей мере четырех студентов, включая некоего Ликха Бхоге из Гайаны. Один из них порвал все связи с Захаровым после того, как советской ракетой был сбит южно-корейский самолет; Бхоге же стал двойником, согласившись одновременно работать на ФБР.
Создав целую группу своих агентов, Захаров переступил через невидимую линию "дозволенности". Обычно советские разведчики, не имеющие дипломатического прикрытия, не предпринимают таких активных действий. Они ограничиваются меньшей ролью: разыскивают и намечают тех, кого впоследствии можно будет превратить в агентов.
"Захаров — делец, который интересовался больше количеством, нежели качеством товара", — говорил мне один из сотрудников Министерства юстиции.
С Бхоге Захаров встречался тридцать пять раз за три с лишним года. Он уплатил ему 6000 долларов за не слишком проверенную информацию (при аресте у него обнаружили расписку Бхоге на тысячу долларов). Он заставил его написать от руки контракт с обязательством выполнять разведывательную работу; в этом контракте, подписанном 10 мая 1986 года, в частности говорилось: "Данное соглашение заключено предварительно на десять лет, после чего может быть пересмотрено и продлено… Понимаю, что в мои обязанности включается получение материалов секретного характера, недоступных для гражданина СССР".