Низан был угрюмым человеком. Он был сплошным призывом к оружию и ненависти. Класс против класса. В борьбе с упорным и смертельным врагом нельзя давать пощады: убей, или будешь убит, третьего не дано. И нет времени для сна. Всю свою жизнь, с присущей ему грациозной дерзостью и со взглядом, опущенным к ногам, он повторял: «Не верьте в Деда Мороза»{158}.

Низан был угрюмым человеком. Он был сплошным призывом к оружию и ненависти. Класс против класса. В борьбе с упорным и смертельным врагом нельзя давать пощады: убей, или будешь убит, третьего не дано. И нет времени для сна. Всю свою жизнь, с присущей ему грациозной дерзостью и со взглядом, опущенным к ногам, он повторял: «Не верьте в Деда Мороза»{158}.

ФКП справедливо подчеркивала свою роль – le parti des 75,000 fusillés[162] – на пике Сопротивления и восхищалась рабочим классом, вставшим как в пассивную, так и в активную оппозицию к режиму Виши и к немцам. Это определенно было правдой в том, что касалось заметного меньшинства. В отличие от де Голля, коммунисты осуждали всех, кто шел на сотрудничество с оккупантами, как «буржуазных классовых врагов». Их альтернатива голлизму находилась не в Лондоне, а на полях сражений в Советском Союзе, и вряд ли можно сомневаться в том, что после Сталинграда и Курска количество членов ФКП, как и прочих групп Сопротивления самых разных оттенков, стало быстро расти.

Несмотря на все это и несмотря на подвиги французского движения Сопротивления, неудобная правда, которой избегали как голлисты, так и коммунисты, состоит в том, что большинство участников Сопротивления не были этническими французами. Подполье включало в себя испанцев – беженцев от «кровопусканий» Франко, итальянских антифашистов, американцев, арабов, евреев и прочих, которые в совокупности численно превосходили местных уроженцев.

Правда была показана в четырехчасовом документальном фильме Марселя Офюльса «Печаль и жалость» (Le Chagrin et la Pitie), снятом в 1969 г., который шел вразрез с обеими существовавшими версиями Сопротивления. В нем было представлено достаточно свидетельств из французской и немецкой кинохроники, чтобы продемонстрировать абсурдность голлистской версии. Патриотический национализм голлистов не был движущей силой Сопротивления, и подавляющее большинство французского народа не разделяло его.

Политические и культурные потрясения 1968 г. во Франции (как и в Германии, Италии и Японии) сделали возможными такие фильмы. Государственное управление радиовещания и телевидения ORTF отказалось показывать фильм, и он впервые вышел на экраны в независимых кинотеатрах в 1971 г., почти через три года после завершения съемок. До сих пор большинство французов его не видели. Однако же проницательность авторов этого фильма стала мишенью для критики в морально сомнительных работах писателя Патрика Модиано, который сам участвовал в написании сценария слабого фильма Луи Маля «Лакомб Люсьен» (Lacombe Lucien): кинокритик Серж Дани разнес его за отсутствие какого-либо социального и политического контекста. Неудивительно, что Модиано завоевал восхищение многих коллаборационистов и что присужденную ему (в мае 1968 г.!) литературную премию вручал бывший близкий советник Пьера Лаваля. Обращение к периоду оккупации как к загадке, которая не поддается разрешению, сейчас еще больше в моде в таких странах, как Италия, Греция или бывшая Югославия. Стремление завуалировать коммунистическое сопротивление и похоронить его в море движет многими людьми, в особенности политическими перебежчиками, чьи иллюзии насчет Сталина оказались преданы.