Затем последовало несколько примеров из сказок братьев Гримм, в которых немота также символизировала смерть. Далее Фрейд подытожил:

«Эти признаки могут привести нас к мысли, что третья из выбиравшихся сестер мертва. Однако она могла бы предстать и в ином качестве: самой смертью, богиней смерти. Из-за смещения… качества, которыми божество наделяет людей, приписываются ему самому. Такое смещение в случае с богиней смерти совсем не кажется странным, поскольку в современных трактовках… смерть ассоциируется с мертвецом.

Зная, что третья сестра – богиня смерти, мы без труда узнаем и ее сестер. Это – богини судьбы, называемые мойрами, парками или норнами. Третья из них носит имя Атропос, или Неотвратимая».

Далее следовало обсуждение связи между мойрами (богини судьбы)[226], орами и норнами германской мифологии. Все они, как указывал Фрейд, связаны с представлениями о времени и временах года.

«Естественно… что со временем стали глубже постигать суть этих божеств и соотносить их с закономерностями чередования времен года. Оры, таким образом, превратились в охранительниц законов природы и божественного порядка, благодаря которому с неизменной последовательностью в природе происходят постоянные повторения.

Такое познание природы повлияло на видение человеческой жизни. Миф о природе превратился в миф о человеке; богини погоды стали богинями судьбы. Однако эта особенность ор воплотилась в мойрах, которые так же неумолимо следят за порядком в жизни человеческой, как оры за порядком в природе. Неумолимая строгость закона, отношение к смерти, совершенно чуждые ранее образам миловидных ор, теперь воплотились в мойрах, как будто человек лишь тогда испытывает всю строгость закона, когда он должен подчиниться ему сам[227].

Далее Фрейд попытался объяснить явное противоречие своего вывода о том, что третья выбранная сестра является «богиней смерти или самой смертью», тому обстоятельству, что выбор Париса пал на богиню любви, в «Венецианском купце» избранной оказалась прекраснейшая и мудрейшая из трех женщин, а в «Короле Лире» – единственная преданная дочь.

«…В нашей психике существуют такие движущие силы, в которых замена объекта на противоположный ему связана с формированием реакций, а ценность нашей работы мы как раз и видим в поиске таких скрытых сил. Создание мойр помогло человеку осознать, что и он сам является частью природы, а потому подчинен непреложным законам смерти. Ему нелегко смириться с такой зависимостью, поскольку человек совсем не желает жертвовать притязаниями на исключительность своего положения в мире. Человеку же, как мы знаем, свойственно прибегать к воображаемому исполнению своих желаний, когда реальность оставляет их неудовлетворенными. Так его воображение восстает против истины, заключенной в мифе о мойрах, создавая вместо него новый, в котором богиня смерти заменяется богиней любви и ее земными воплощениями. Третья из сестер теперь уже не олицетворяет смерть, а является самой прекрасной и желанной женщиной… богиней любви, пришедшей на смену богине смерти. Еще греческая Афродита не полностью порвала с преисподней, хотя давно передала свою атоническую роль прочим божествам – Персефоне или трехликой Артемиде-Гекате. И у восточных народов, по-видимому, их великие матери-богини одновременно были и созидательницами, и разрушительницами, богинями жизни и смерти. Таким образом, замена на противоположность, осуществляемая в нашем толковании, возвращает нас к старинному тождеству.