Далее Фрейд сформулировал одно из своих базовых открытий, в рамках которого провел различие между «психической реальностью» и «реальностью должной», что позволило ему связать психические процессы невротиков, особенно тех, которые страдают от невроза навязчивых состояний, с «магическим» мышлением первобытных людей.

«Первичные навязчивые действия таких невротиков, по сути, носят магический характер. Если они и не представляют собой колдовство, то всегда противодействие колдовству с целью предотвратить ожидающуюся беду[230]. С этого обыкновенно начинается невроз. Всякий раз, как мне удавалось проникнуть в тайну, оказывалось, что эта ожидаемая беда – смерть. Шопенгауэр говорил, что проблема смерти лежит у истоков всякой философии.

Мы уже имели возможность убедиться, что вера в души и демонов, составляющая суть анимизма, восходит к тому впечатлению, которое произвела на человека смерть».

К сказанному мы могли бы добавить еще кое-что. В суеверном мышлении или навязчивых действиях намерение, что Фрейд весьма убедительно доказал на примере случая человека-крысы, есть такое «уничтожение» желания, которое на бессознательном уровне приравнивается к самому деянию. Однако чаще всего этого бывает недостаточно. Подобные мысли и действия часто имеют эффект самонаказания. Все это справедливо в отношении тотемных и табу-ритуалов первобытных людей.

Когда Фрейд обсуждал значение «невротических суеверий», несомненно, он полностью сознавал и то, что говорит в том числе и о себе, поскольку его самоанализ всегда был максимально приближен к тому, что в соответствующий период времени занимало его ум и появлялось на страницах его рукописей.

В статье о человеке-крысе и ряде прочих работ, рассматривавших симптомы невроза навязчивости, Фрейд также описал защитный механизм «изоляции», который позволяет некоторым воспоминаниям и аффектам надежно обосабливаться от прочих явлений психической жизни личности, сохраняя, таким образом, свою относительную независимость. Одного интеллектуального осмысления оказывается недостаточно для «разрушения» этих чуждых структур. Это может оказаться возможным лишь посредством непрестанной «проработки». Так возможно объяснить удивительную устойчивость некоторых навязчивых «суеверий», десятилетиями не оставлявших в покое самого Фрейда, вспыхивая с новой силой в условиях стрессовых ситуаций.

В «Тотеме и табу» Фрейд отследил развитие в человеческой культуре отношения к смерти как к крайнему проявлению человеческого бессилия.

Фрейд не только сравнил магическое мышление первобытных людей с мыслительными процессами невротиков; он также исследовал эволюцию человеческих представлений о мире и их развитие. И в том и в другом случае анимистическая фаза предшествовала религиозной и научной.