Первая операция была проведена не в частной клинике, а в амбулаторном отделении возглавлявшегося Гаеком госпиталя, где не было даже отдельных больничных палат. Фрейд не стал сообщать семье о своем решении. В госпиталь его проводил Дойч, однако на операции он не присутствовал. В своей книге он вспоминал:
«Мы отправились в госпиталь, полагая, что он окажется дома сразу после операции. Однако, вопреки нашим ожиданиям, он потерял много крови и вынужден был остаться в одной из совершенно неприспособленных для этого маленьких комнат госпиталя (других там не было), в компании, как ни дико это прозвучит, слабоумного карлика».
Как отметил Дойч, операция прошла не слишком удачно. Началось обильное кровотечение, а меры, по всей видимости, в нужном объеме предприняты не были. После операции Фрейд не получал должного ухода и не был переведен в довольно дорогой частный госпиталь, находящийся в квартале от клиники Гаека (туда Фрейд перевез Эмму после ее кровотечения, см. главу 3).
Только после операции семья узнала о случившемся. Из госпиталя попросили доставить личные вещи Фрейда, чтобы он мог провести там ночь.
По их прибытии в госпиталь «фрау профессор» Фрейд и Анна нашли Фрейда сидящим на табурете и сплошь забрызганным кровью. За ним не присматривали ни врач, ни сиделка. О произошедшем далее известно со слов Джонса:
«Дежурная сестра на время завтрака отправила женщин домой, поскольку посетителям в это время находиться в госпитале не позволялось, уверив их, что с пациентом все будет в порядке. Вернувшись через час или два, они узнали о случившемся у Фрейда сильнейшем кровотечении. Оказавшись один на один со сложившейся ситуацией, Фрейд пытался позвать на помощь звоном специального колокольчика, но тот не работал. Сам он не мог говорить даже шепотом. Дружелюбно настроенный карлик бросился ему на помощь, и вскоре, несмотря на некоторые трудности, кровотечение удалось остановить. Возможно, действия карлика спасли Фрейду жизнь. После этого Анна отказалась покидать отца и просидела у его постели всю ночь. Он ослабел от потери крови, находился в полусне от лекарств и испытывал сильные боли. Ночью Анна и дежурная сестра вновь были встревожены его состоянием и послали за домашним хирургом, но тот отказался вылезать из своей постели. Следующим утром Гаек продемонстрировал пациента студентам, и в тот же день по прошествии некоторого времени Фрейду разрешено было отправиться домой».
Эта почти невероятная история вызывает множество вопросов относительно мотивов и действий Дойча, Гаека и, прежде всего, самого Фрейда. Первый вопрос, пришедший мне в голову с момента нашей первой встречи с Фрейдом, во время которой он, возможно, памятуя о случившемся, выставил основные «условия» наших с ним отношений: почему Дойч утаил правду от Фрейда? Сам Дойч объяснял, что поступил так потому, что «вначале Фрейд, несмотря на свои заверения, был еще не готов посмотреть в лицо правде», тогда как после первой операции, с ее последствиями и последующим лечением, Фрейд «мог уже воспринимать слово «рак» несколько в ином свете». Однако в переписке с Джонсом Дойч сообщил, что Фрейд попросил его «помочь» ему достойно покинуть этот мир, если он обречен умереть в страданиях, и что он также говорил о своей старой матери, которая не перенесет вести о его смерти. Очевидно, у Дойча сложилось впечатление, будто Фрейд решил покончить жизнь самоубийством. Если Дойч действительно так посчитал (при этом хочу подчеркнуть, что сам Дойч – мой друг и старший коллега, которого я высоко ценю), то на этот раз он грубо ошибся. Главная из причин, по которым я привожу здесь такие подробности, – стремление восстановить истинный ход событий.