То, что Фрейд не рассказал семье о своем заболевании и предстоящей операции, вполне понятно, если знать о величайшей деликатности, которая определяла его отношение к родным и близким. Мы помним, что и в пору своих сердечных болей Фрейд тоже ни о чем не сказал жене. Его дочь Анна в 1923 г. была еще молода, и он хотел оградить ее от тревог и волнений.

Но почему Фрейд не обратился за советом к своему старому другу Шницлеру? Причиной тому могла быть образцовая преданность Фрейда. Она не раз находила выражение в его отношении к своим ученикам (тот факт, что некоторые из них оказывались далеко не столь благородными, он признавал нехотя и тяжело переживал), к друзьям, а позже и к врачам. Помимо прочего, это качество очень помогало мне и профессору Пихлеру в последние десять лет жизни Фрейда.

Особенно важен вопрос, почему Фрейд, узнав о своей болезни, в течение двух месяцев ничего не предпринимал. Безусловно, здесь сыграло свою роль его нежелание услышать ожидаемый, но от этого не менее ужасный вердикт: «Нужно срочно бросать курить». Однако здесь следует учитывать и другие основания.

Когда в 1964 г. я готовил мою лекцию о Фрейде, то написал: «Здесь был один момент, который можно было бы назвать склонностью к фатализму. Сам Фрейд определил бы его как проявление влечения к смерти. Я сам скорее охарактеризовал бы его как несомненную, но по счастью временную покорность силе судьбы». Только после того, как я вновь тщательно изучил опубликованную и неопубликованную переписку с Флиссом, обнаружил, что число из фразы о «2467 ошибках» в «Толковании сновидений», о котором он походя упомянул в письме к Флиссу от 27 августа 1899 г. и которое потом проанализировал в «Психопатологии обыденной жизни», действительно удивительным образом отразилось в событиях 1923 г. Это произошло через 24 года по достижении им 67 лет! В пятой главе я отмечал, что, анализируя это, по всей видимости, совершенно случайное число, Фрейд истолковал две составлявшие его цифры 67 как тот возраст, когда ему следует быть готовым «уйти в отставку»; число 67 означало также и возраст его брата Эммануила в 1899 г. Эммануил погиб в 1914 г. в возрасте 81,5 года, за девять лет до первой операции Фрейда. В возрасте 81,5 года также умер и его отец (см. главу 4).

В другом письме к Флиссу Фрейд говорил о своей «фаталистической убежденности» (глава 5). Следовательно, 67-летний рубеж, которого Фрейд достиг через 24 года после окончания «Толкования сновидений», осознания неизбежности разрыва отношений с Флиссом и упоминания о «вине выжившего» в анализе сна «non vixit», мог восприниматься его бессознательным в качестве «критической даты», причем более опасной, чем прочие, о которых он беспокоился на сознательном уровне. Это обстоятельство вполне могло способствовать фатализму в его отношении к собственной болезни[287].