Может возникнуть вопрос, не является ли такое «фаталистическое» поведение выражением неосознанного «стремления к смерти» и, следовательно, признаком склонности к самоубийству? И не противоречит ли это моему утверждению, что Фрейд, узнав о том, что страдает от рака, никогда не помышлял о самоубийстве? Но следует иметь в виду огромную разницу между реальным обдумыванием самоубийства или попыткой его совершения и неосознанными желаниями, проявляющими себя в «фаталистическом» настрое и поведении.

Исследование удаленной ткани подтвердило предположение о злокачественной опухоли. После операции Гаек направил Фрейда к доктору Гвидо Хольцкнехту, главе радиологического отделения венской медицинской школы, для сеансов лечебного облучения. Также Фрейд обратился к одному из помощников Гаека для лечения радием. Важно обратить внимание на два момента: во-первых, радиотерапия при таком типе опухолей обычно неэффективна. Позже это подтвердили эксперты, профессора Риго и Лакассань, директора института Кюри в Париже. Во-вторых, лечение в Вене проводилось довольно сумбурно. Радиоактивное облучение приводило лишь к повреждению тканей и сильным болям. К тому времени ни Фрейду, ни другим больным об этом известно не было.

Однако, как я уже говорил, Фрейд с самого начала подозревал об истинном положении вещей. Он не мог не догадываться, при каких болезнях применяют рентгеновское облучение и радий. В письме к Дойчу из Лавароне (южный Тироль), где он проводил лето, Фрейд говорил о своем «дорогом новообразовании». Отрицание смерти и смертельной болезни – одна из форм защиты от нее. И хотя Фрейд не желал так защищаться, он вынужден был поступить таким образом, поддавшись слабости окружавших. То, что случившееся вызвало у Фрейда негодование и в конечном итоге даже чувство стыда, можно видеть из его письма к Дойчу:

«Я всегда мог согласиться с любой реальностью и благодаря реальности был способен терпеть любую неопределенность, но, оставшись наедине с неясностью, без опоры на неумолимую и неизбежную необходимость, я вынужден был пасть жертвой жалкого человеческого малодушия и оказаться недостойным примером для окружающих».

Это письмо также подтверждает и мои предположения относительно внутренних мотивов, побудивших Фрейда сформулировать теорию влечения к смерти. В «По ту сторону принципа удовольствия» Фрейд утверждал, что «гораздо проще подчиниться неумолимому закону природы, величественной Судьбе, чем смириться… со случайностью…».

Фатализм Фрейда внезапно усилился вследствие удара судьбы, самого жестокого из всех, когда-либо на него обрушивавшихся. 11 июня 1923 г. он писал двум своим близким друзьям, венграм Като и Лайошу Леви[288]: