Этому, похоже, может быть только одно объяснение. Дойч всегда испытывал восхищение Фрейдом и благоговел перед ним. Мне и самому пришлось заставлять себя преодолевать внутренние барьеры, мешавшие быть полностью искренним в условиях, когда на меня была возложена честь заботиться о здоровье великого человека.

Именно Дойч не смог взглянуть правде в лицо, когда, заметив у Фрейда неопровержимые признаки страшного заболевания, оказался потрясен догадкой, что это не лейкоплакия, а эпителиома.

Поведение Гаека объяснить гораздо труднее. Я целиком согласен с Джонсом, который охарактеризовал его как «беспечное». То, что он довольствовался лишь локальным иссечением, несомненно зная, что это не остановит развитие опухоли, можно объяснить лишь тем, что он с самого начала посчитал случай безнадежным и решил прибегнуть к паллиативному лечению. Однако то, что Гаек решился провести эту довольно сложную операцию амбулаторно, оставив потом Фрейда без должного медицинского ухода, в любом случае непростительно.

Учитывая, сколь сильное неприятие психоанализ вызывал в душах очень многих людей, что оказывало влияние и на их поведение, мы можем допустить и такой факт. То, что пациентом на этот раз оказался сам первооткрыватель психоанализа, повлияло на отношение к больному не самым лучшим образом.

Фрейда прооперировали 20 апреля 1923 г., накануне его 67-летия. В своем письме к Лу Андреас-Саломе Фрейд заметил, что его день рождения отпраздновали так, будто он «звезда оперетты».

На письма Фрейда от 10 мая 1923 г. стоит обратить особое внимание. Одно из них было адресовано Лу Андреас-Саломе, второе – Абрахаму. Оба содержали благодарственные слова за поздравления ко дню рождения. В обоих письмах Фрейд упомянул, что снова может курить. И то и другое письмо показывает, что еще тогда Фрейд осознавал, хотя, возможно, и не до конца, характер обнаруженной у него опухоли. Он писал Лу Андреас-Саломе: «Даже после операции они уверяют меня в благоприятном прогнозе». А вот цитата из письма Абрахаму:

«Я вновь могу есть, работать и курить и надеюсь на воплощение в жизнь вашего пожелания – долгих лет жизни и никаких опухолей»[286].

Неопубликованное письмо к Джонсу от 18 мая 1923 г. более пессимистично:

«За день до появления письма от Вашей милой жены я услышал о Вашей операции и поражен, что такие события следуют друг за другом. Я рассчитываю, что Ваше здоровье надолго улучшится. Вместе с тем от своего лечения надежных результатов я ждать не могу».

В дополнение к оценке поступков Дойча и Гаека здесь следует привести соображения и относительно поступков самого Фрейда.