4 октября 1923 г. под местной анестезией Пихлер провел первую операцию, при которой он перевязал наружную сонную артерию и для предотвращения распространения рака удалил подчелюстные и шейные лимфатические железы. По счастью, анализ подозрительно увеличенных желез не обнаружил следов рака. И уже 12 октября, также под местной анестезией, Пихлер провел вторую радикальную операцию, удалив большую часть верхней челюсти с ее правой стороны, значительную часть нижней челюсти, правую сторону мягкого нёба, а также слизистые оболочки щеки и языка[294]. Наконец, он заменил удаленные фрагменты слизистой кожей в тех местах, где сшить ткани было нельзя, и поставил протез. Фрейд под действием локальной анестезии, усиленной применением непривычного для него успокаивающего средства, проспал большую часть операции, длившейся несколько часов. После операции его пульс составлял 64 удара в минуту!

Записи Пихлера по этой операции оканчивались словами: «Была допущена единственная ошибка, заключавшаяся в том, что, по-видимому, следовало удалить большую часть внутренней крыловидной мышцы». Пихлер, несомненно, обладал сильным «Сверх-Я», не оставляя себе ни малейшей лазейки!

Напомню читателям, что тогда еще не применялись ни антибиотики, ни внутривенные вливания. Жидкости доставлялись через прямую кишку; кормили же пациента через трубку, вставленную в нос.

Два дня у Фрейда был сильный жар, но 28 октября он смог отправиться домой. Пихлер внимательно наблюдал за тем участком, где, как он считал, следовало удалить больше ткани. 7 ноября он обратил внимание на изъязвленное маленькое пятно и провел биопсию. 12 ноября анализ показал, что в этом месте осталась ткань злокачественной опухоли. Это был момент, когда и Пихлер и Фрейд доказали силу своих характеров. Многие хирурги в свете открывшихся фактов признали бы свое поражение. Пихлер сообщил Фрейду всю правду и предложил немедленно провести новую операцию. Фрейд дал согласие. Операция состоялась во второй половине того же дня, вновь под местной анестезией и с дополнительным применением успокоительного средства. Было проведено дальнейшее удаление оставшейся части нижней челюсти и мягких тканей, что сопровождалось значительной кровопотерей. Только теперь Пихлер остался доволен проведенной радикальной операцией. Он имел для этого все основания. Дальнейших серьезных осложнений не было, но Фрейду пришлось вновь пройти через «профилактический» курс рентгеновского облучения[295].

Только прирожденный хирург в то время мог отважиться на проведение такой операции. Она увенчалась успехом. Фрейд не умер от рецидива или метастазов первичного рака. Однако масштабное хирургическое вмешательство сделало невозможным создание удовлетворительного протеза, а потеря большей части слизистой оболочки щеки не могла быть полностью возмещена с помощью пересадки кожи. В результате жизнь Фрейда превратилась в нескончаемое мучение. Есть, курить и говорить можно было лишь с большим трудом, превозмогая боль. Хотя протез обеспечивал правильный прикус и отделял носовую полость от ротовой, он вызывал раздражение, давил на нижнечелюстной сустав и вызывал непереносимые страдания. Если же протез вынимали, то говорить, есть и курить становилось еще труднее. Поистине Фрейд находился словно между Сциллой и Харибдой. Так было положено начало постоянным попыткам улучшить протез или создать новый. Во избежание стягивания тканей протез вынимался только для гигиенических процедур. При этом как изъятие, так и установление протеза обратно требовало незаурядной ловкости[296].