«Сегодня я могу удовлетворить Ваше любопытство. Решено, что я должен пройти через вторую операцию, во время которой будет частично иссечена верхняя челюсть, поскольку моя дорогая опухоль снова там объявилась. Операцию будет проводить профессор Пихлер, величайший эксперт в этой области, который также готовит для меня и протез, который потом понадобится. Он обещал, что через четыре-пять недель я смогу удовлетворительно есть и говорить, так что начало моей практики теперь откладывается до ноября».

Пихлер идеально подошел на роль врача Фрейда. Во время Первой мировой войны он стал руководителем новейшего отделения челюстно-лицевой хирургии при университетском госпитале, где прооперировал множество сильно искалеченных солдат, героически используя при операциях никогда ранее не применявшиеся средства и показав при этом отличные результаты. При лечении Фрейда он также был вынужден прибегнуть к еще неопробованным мерам. Он принадлежал к довольно малочисленной в то время категории хирургов, которые не стремились любой ценой избежать радикальной операции, когда та была действительно необходима. Кроме того, Пихлер был невероятно добрым и гуманным человеком. Хотя он весьма смутно представлял место Фрейда в истории науки, он не только лечил его на протяжении пятнадцати лет с величайшей почтительностью и тактом, но и использовал все свои возможности влияния на власти, чтобы спасти Фрейда после вторжения нацистов в Австрию.

После того как в 1928 г. я стал врачом Фрейда, Пихлер относился ко мне с такой же обходительностью. Более тесного сотрудничества, чем было тогда между нами, трудно себе и представить. По счастью, Пихлер оказался дотошнейшим человеком в лучшем смысле этого слова. На протяжении пятнадцати лет он вел записи о каждом приеме Фрейда и о каждом проведенном хирургическом вмешательстве. К концу Второй мировой войны мы с ним подытожили нашу переписку. После смерти Пихлера в 1949 г.[293] его сын любезно согласился полностью напечатать его записи и передать их мне.

После первого осмотра Пихлер обнаружил злокачественную язву в правой части мягкого нёба, которая затронула щеку и нижнюю челюсть. Также имело место определенное стягивание тканей, как следствие первой операции. Первая небрежная операция имела далеко идущие последствия. В этот раз требовалось гораздо более серьезное вмешательство, включающее методику, которую Пихлер вынужден был вначале проверить на трупах!

Пихлер всесторонне подготовился к операции, сделав несколько моделей протезов как верхней, так и нижней челюсти, учитывая возможность различных сценариев оперативного вмешательства.